- Сейчас проедем в участок и оформим протокол. Помните приметы грабителя?
   - Может, не надо? - вздрогнула я, вспомнив об Александре Михайловиче.
   - Девушка, - нахмурился милиционер, - это гражданский долг. Благодаря вашему участию 
сумеем поймать уголовника, и он больше не причинит никому вреда.
   Пришлось ехать в участок и выдумывать приметы разбойника. Через час за мной прикатила 
Наталья.
   
   ГЛАВА 47
   
   От всех треволнений спать пошла рано. Еще не было и десяти, когда я потушила свет в 
спальне. Несколько минут тщетно пыталась сбросить Хуча на пол, потом мирно и сладко 
заснула.
   Через какое-то время резкий холодный воздух ворвался в комнату. Я открыла глаза и 
увидела, как распахнулось окно. Надо же, Ирка не закрыла защелки. Пришлось вылезать из 
теплой норки, но не успела я встать, как на фоне окна появилась чья-то голова.
   Я быстренько подскочила к двери и прижалась в пространстве между косяком и шкафом. В 
комнату бесшумно пролез мужчина. В сумеречном лунном свете он быстро подошел к кровати, 
приставил пистолет к подушке и нажал курок. Раздался тихий щелчок, в воздухе запахло 
кислым.
   Убийца отогнул одеяло и выругался, жертвы в кровати не было. Осоловевший Хуч принялся 
радостно повизгивать и лизать мужчине ноги. Воспользовавшись тем, что убийца наклонился к 
собаке, я рванула на себя дверь и с диким визгом: "На помощь!" - ринулась в коридор. 
Захлопали двери, повыскакивали заспанные домашние. Я неслась вниз по лестнице, крича от 
ужаса. За мной, ничего не понимая, бежали дети, Зайка, Наташка и собаки. Мы выскочили в 
холл.
   - Мать, что случилось? - вопрошал со второго этажа Кешка.
   Но от ужаса голос не повиновался, и из горла исходил невразумительный лепет.
   - Там, в комнате...
   - Пойду посмотрю, что там, - сообщил Аркадий, - скорей всего мышь. Весь дом 
перебудила, с ума сойти, ни сна, ни отдыха измученной душе.
   В эту секунду в дверь позвонили. Не удивляясь визиту гостей в два часа ночи, Зайка 
распахнула дверь, и холл моментально заполнился народом. Громко топая форменными 
ботинками, вошли Женя, врач, Александр Михайлович и четверо патрульных. Последние вели 
перепачканного и окровавленного Владимира. Помещение моментально наполнилось запахом 
сигарет, мокрой шерсти и крепкого одеколона.
   - Всем привет, - сообщил Александр Михайлович, - не спим?
   - Нет, вы только поглядите, - раздался голос Кешки.
   Все задрали головы вверх. На втором этаже стоял Аркадий с простреленными одеялами и 
подушкой.
   - Сколько раз можно повторять, что нельзя ничего трогать на месте преступления, - в 
сердцах вскричал Женя, - ну какого черта тащить сюда постельное белье. Уже все залапал. 
Мне надо посмотреть, как оно лежало на кровати. Что ты там еще хватал?
   - Ничего, - потупился сын, - только окно закрыл, холодно очень.
   Женя схватился за голову:
   - Надеюсь, подоконник тряпкой не протер? И эксперт быстро пошел в мою комнату, неся в 
правой руке довольно объемистый чемоданчик.
   Александр Михайлович вылез из теплого пальто и весьма нелюбезно спросил:
   - Узнаешь господина?
   - Да, это Владимир Резниченко, наш хороший знакомый.
   - Полжизни отдам, чтобы никогда вас больше не видеть, - огрызнулся стоматолог.
   - Молчать, - рявкнул один конвойный. Другой молча двинул стоматолога в ухо.
   - Нет, безобразие какое, - возмутилась Зайка, - разве можно бить человека в 
наручниках?!
   - А кто его бьет? - изумился Александр Михайлович. - Хотя, конечно, очень хочется 
накостылять данному субъекту по шее.
   - Почему у него лицо в крови, - настаивала Ольга, - и глаз подбит!
   Александр Михайлович подошел ко мне:
   - Узнаешь в господине Резниченко человека, который хотел сейчас тебя убить? Все ахнули.
   - Ах, гад! - завопила Маня, подскочила к стоматологу и со всего размаха ткнула 
дантиста кулаком ниже пояса.
   Не ожидавший нападения Владимир согнулся от боли пополам.
   - Ага, - удовлетворенно отметил полковник, - говорите, что задержанных бить нельзя, а 
сами деретесь.
   - Дайте я ему еще разок заеду, - орала Маруся, - гад такой. Семья убийц. Дочка и 
папаша - два сапога пара.
   - Марья, заткнись! - зашипела Наташка. Александр Михайлович потер руки - Холод 
собачий, правда, в машине работала печка, но все равно. С одной стороны, мы при 
исполнении, но с другой - худа не будет, если получим по хорошей кружечке сладкого кофе и 
булочек побольше.
   - Сейчас сварю, - пообещал Кешка.
   - Нет, только не ты, - испугался полковник. Наталья усмехнулась:
   - Пойду разбужу Ирку, опять небось снотворного наелась.
   - Ладненько, - обрадовался Александр Михайлович, - ребята, тащите задержанного в 
гостиную, да не снимайте с него наручники. А вы, если хотите, оденьтесь и спускайтесь к 
нам.
   Мы поглядели друг на друга. Да уж, вид экзотический. Я в теплой фланелевой пижаме и 
беленьких носочках; Зайка в черной ночной рубашке, прозрачной и соблазнительной; Аркашка 
в каких-то жутких черных трусах с нарисованным костром и надписью "Разожги мое пламя"; 
Маня в футболке, измазанной шоколадом. Опять она ночью в кровати ела конфеты. Венчал 
картину монументальный Лева в зеленом парчовом халате, похожий на епископа во время 
пасхальной службы.
   
   ЭПИЛОГ
   
   Через пятнадцать минут все, приведенные в порядок, сидели на диванах и креслах. Аромат 
кофе наполнял ноздри. Кухарка даже успела подогреть булочки, и, слизывая растопленное 
масло, полковник сказал:
   - Ну, опять влезли в историю?!
   Не сводивший глаз со сдобы Банда громко гавкнул.
   - Мы никуда не лазили, - робко ответила Наталья, - мы вообще ничего не понимаем, 
правда?
   Все закивали головой. Александр Михайлович обозлился и ткнул в меня пальцем.
   - Ты чего прикидываешься, Эркюль Пуаро незадачливый.
   Такое оскорбление снести трудно, и меня понесло:
   - Как незадачливый? Знаю побольше милиции и про детей, и про Нелли, и про Ленку, и про 
эвтаназию...
   Александр Михайлович вытаращил глаза и крякнул:
   - Ну даешь, просто частный детектив.
   - Ничегошеньки не понимаем, - заныли домашние.
   - Кто будет объяснять? - осведомился полковник.