- Полина! - выкрикнула я с порога.
   Александр Михайлович кивнул.
   - Ты уверен? - цеплялась я за последнюю надежду.
   - Абсолютно!
   - А врач ее осматривал, может, жива?
   - Не может, - отрезал полковник, - там все кости перебиты, разрыв печени и легких, 
перелом шейных позвонков...
   - Ты должен немедленно открыть дело!
   - По какому факту? - вызверился приятель. - Где предусмотренный законом случай?
   Я села на стул, расстегнула куртку и устало сказала:
   - Ну посуди сам! Сначала она по непонятной причине умирает...
   - Ничего странного, - отрезал полковник, - я проверил. "Скорая" констатировала 
сердечный приступ. Самая обычная вещь.
   - Но не в двадцать же лет!
   - Ей двадцать три.
   - Тоже не возраст. Ладно, хорошо, согласна, пусть дикая вещь, произошедшая в клинике, 
случайность, но взрыв машины? Сама по себе она не взлетит на воздух.
   - Кто сказал про взрыв? - удивился Дегтярев.
   Я растерялась.
   - Но ведь "Жигули" загорелись, погибла Лена, подруга Поли...
   - Ничего криминального, следов тротила не нашли, просто замкнуло электрику, вот и 
полыхнуло...
   - Хорошо, пусть и это происшествие без злого умысла, но убитая дама в примерочной? 
Ведь туда вошла Поля, и никто не знал, что женщины поменялись кабинками!
   - С чего ты взяла про выстрел?
   - Полина сказала, а ей милиционер объяснил!
   - Глупости. Никто никого не убивал.
   - Я сама видела кровь!
   - Ну и что? У умершей был туберкулез, просто случилось легочное кровотечение, и 
несчастная погибла в примерочной. Жаль, конечно, но опять ничего особенного.
   - Но в занавеске была дырочка, такая круглая, с опаленными краями...
   - Ерунда, - не сдавался Дегтярев, - кто-то случайно приложил к драпировке сигарету, от 
пули остается совсем другой след.
   Я в растерянности добавила:
   - Но Поля сама мне сказала, что кто-то за ней охотится...
   - У Полины в голове солома, - обозлился Дегтярев, - вернее, была, потому она и 
разбилась! Виданное ли дело - так гонять...
   - Она всегда ездила осторожно.
   - А сегодня изменила этому правилу. Кстати, ты разрешила ей взять "Форд"?
   - Нет, - пробормотала я, - она вчера не просила...
   - Вот видишь, - удовлетворенно вздохнул приятель, - совершенно безголовая девица, 
сначала хватает бесцеремонно чужую машину...
   - Но ее "Жигули" сгорели, - попыталась я оправдать девушку, - она небось только утром 
сообразила, что в институт не на чем ехать! Кеша с Зайкой отбыли в семь, за Маруськой 
школьный автобус прибыл в полвосьмого, а Поля только через тридцать минут после этого 
сообразила, что до города не добраться, ну и прихватила "Форд". Кстати, она хорошо знала: 
я всегда даю машину, если кому надо.
   - Ага, - кивнул Дегтярев, - значит, она не захотела тебя будить?
   - Именно!
   - Влезла в иномарку и, естественно, не справилась с управлением. Сама виновата!
   Честно говоря, я не ожидала от Дегтярева такой жестокости, но, наверное, профессия 
накладывает отпечаток на поведение. Вот и для моей подруги, Оксаны, человек, лежащий на 
операционном столе, всего лишь тело.
   - Не могу жалеть больного, - говорит она, - потом обязательно проникнусь, а во время 
вмешательства ни за что.
   И Женька зовет трупы "жмуриками", и Аркадий совершенно спокойно советует 
клиентам-"браткам", как лучше избежать ответственности. Он не думает в момент обсуждения 
стратегии поведения обвиняемого на суде, что перед ним убийца или разбойник. Работа есть 
работа, и иногда она огрубляет человека, лишает его эмоций.
   - Значит, дело не откроют...
   - Нет причин, не было случая, предусмотренного Уголовным кодексом.
   - Когда можно забрать тело?
   - Не нужно, - ответил Дегтярев, - я позвонил в Америку Нине, она приедет через пару 
дней и отвезет останки в США.
   - Почему? - удивилась я. - И потом, как ты дозвонился, она уехала отдыхать!
   Александр Михайлович вздернул брови.
   - Это ее дело, где хоронить дочь. Говорит, в России никого не осталось, ухаживать за 
могилой некому. Насчет отдыха, не знаю. Набрал номер, Нина сняла трубку.
   - Но кто же разрешит хоронить российскую гражданку в Штатах?
   - Ты забыла, что Поля еще и американка, - напомнил Дегтярев.
   Я прикусила язык. А ведь верно. В 1977 году Нинка была на пятом месяце, когда ей 
предложили сопровождать в Нью-Йорк в качестве переводчицы артистов то ли драматического 
театра, то ли какрго-то симфонического оркестра, сейчас уже не вспомню. Тот, кто не забыл 
семидесятые годы, знает, как трудно, вернее, невозможно было попасть в Америку. Нинушка 
поколебалась пять минут и, естественно, согласилась. Рассуждала она просто: пять плюс два 
будет семь. Успеет вернуться до родов. К тому же Ниночка у нас дама полная, с большой 
грудью, животу нее и без беременности выдавался горой... Одним словом, она рассчитывала 
на то, что никто ничего не заметит, и оказалась права. Никому и в голову не взбрела мысль 
о беременности переводчицы. Тем более что Нинка носилась колбасой, совершенно не 
испытывая недомоганий. Правда, она постоянно покупала бутылочки, соски, костюмчики и 
невиданные в СССР непромокаемые трусики... Любопытствующим Нинка коротко сообщала:
   - Скоро племянница должна родить...
   Все шло прекрасно, неприятность случилась в предпоследний день гастролей. Ночью 
неожиданно начались схватки, и Нинку сволокли в госпиталь. Назрел жуткий скандал. Артисты 
улетели на Родину без переводчицы. Представитель советского посольства влетел в палату и 
начал злобно выплевывать фразы о предателях социалистического строя, решивших отдаться в 
лапы платной капиталистической медицины. Нинка страшно нервничала, ей даже закралась в 
голову мысль: а не попросить ли политического убежища? Дома-то все равно теперь жизни не 
будет. Остановило ее от этого поступка воспоминание о матери-пенсионерке...
   Уж не помню, кто был в 1977 году американским президентом, но его супруга навестила с 
благотворительным визитом клинику, где лежала Нинка. Узнав, что в одной из палат лежит 
советская гражданка, родившая недоношенного младенца, первая леди мигом извлекла из этой 
ситуации все политические дивиденды.
   Она направилась к Нинушке, принялась, элегантно улыбаясь для бесчисленных журналистов, 
обнимать роженицу, а потом сделала несколько заявлений. Во-первых, все расходы по 
содержанию и пребыванию Нины с дочерью в клинике оплатит первая леди. Во-вторых, она 
готова стать крестной матерью младенца, в-третьих, девочка по законам США считается 
американской гражданкой, поэтому завтра в палату доставят соответствующий документ.
   На другое утро в больницу и впрямь вновь прибыла жена президента. За ней двигались 
ладные парни, несущие огромную корзину с орхидеями и чемодан, забитый приданым для