будет? Вот если бы хоть какие родственники были, а так РЭУ за неуплату арест наложит.
   Я поглядела на довольно ухмыляющегося капитана и достала из кошелька хорошенькую 
стодолларовую купюру. Евдокимов уставился на портрет Франклина и грозно спросил:
   - Взятку предлагаете?
   - Да, - сказала я нагло, - а если договоритесь, чтобы мне отдали тело Виноградовой, 
получите еще столько же.
   Капитан ловко спрятал бумажку в ящик письменного стола и перешел со мной на "ты":
   - Дай номер мобильника и езжай по делам. Как только обстряпаю, сразу звякну. Да 
подкинь еще пятьдесят баксов, надо ребятам из другого отдела заплатить, чтобы глаза 
закрыли на отсутствие родственников.
   - Сделаете дело, получите сто пятьдесят долларов, - заверила я его и отбыла к 
Павловским.
   Виолетта Сергеевна вкушала на кухне кофе со сгущенкой. Страшная диета при повышенном 
давлении. К тому же в вазочке перед ней стояли шоколадные конфеты. Профессорша явно была 
сластеной.
   Мне вручили тряпку, швабру, пылесос и велели убирать квартиру. Начинать полагалось со 
спальни. Я втащила гигантский моющий агрегат в комнату и онемела. Одна стена представляла 
собой гигантский шкаф. Две других от пола до потолка занимали полки с фарфоровыми 
статуэтками. Перемыть их - жизни не хватит. Я пошла к Виолетте за советом.
   - Какая вы добросовестная, душенька, - умилилась больная, подливая себе кофеек. - 
Настенька никогда не вспоминала о фигурках, пока носом не ткнешь. Сегодня чистить 
коллекцию не надо. Делаем это только раз в месяц. Просто помойте полы и смахните пыль, 
где найдете.
   Я принялась за уборку. Гигантские апартаменты казались бесконечными: пять комнат, два 
туалета, просторная ванная и кладовка. Кабинет убирали последним.
   Я аккуратно приоткрыла дверь и обнаружила у письменного стола самого Альберта 
Владимировича.
   Академик недовольно вздохнул, выключил компьютер и произнес:
   - Что-то хотели спросить? Извините, сейчас некогда, срочная работа.
   Я ухмыльнулась про себя, потому что краем глаза успела увидеть, что он играет с 
машиной в карты, но вслух, конечно, пробормотала совсем другое:
   - Виолетта Сергеевна просила квартиру убрать!
   - Хорошо, хорошо, - процедил профессор, - пока пыль протрите, а как до полов дойдет, я 
выйду.
   И он уткнулся в какую-то рукопись. Минут через десять я робко приблизилась к 
царственному телу и увидела, что Альберт пытается прочитать статью из французского 
журнала "Экономревю". Судя по количеству словарей, дело шло с трудом. Мои глаза побежали 
по строчкам, а язык машинально произнес по-русски: "предлагаемое исследование 
претендует..."
   Профессор с удивлением глянул в мою сторону, потом спросил:
   - Знаете французский?
   - Немного.
   - Прекрасно, ну-ка прочтите, - и он сунул мне журнал.
   Я принялась покорно переводить. Минуту академик молча слушал, потом оборвал:
   - Вот и чудесненько. Возьмете домой и к завтрашнему вечеру принесете готовый перевод.
   В статье было двадцать четыре страницы, для меня - это ерунда. Но почему профессор 
считает, что я владею языком в совершенстве? И как можно давать такие гигантские задания 
на один день? Он полагает, что я всю ночь буду корпеть над переводом?
   Со статьей под мышкой вернулась в кухню. Виолетты не было, а вчерашняя рыжеволосая 
женщина готовила мясо. Судя по запаху, в горшочке тушилась баранина.
   - Устала? - неожиданно ласково поинтересовалась Жанна.
   - Жуть, - сообщила я и шлепнулась на стул, такая квартира огромная, просто 
бесконечная. Жанна улыбнулась.
   - Да уж. Сейчас разложу обед по банкам, и надо его Светке оттащить.
   - Чем же она заболела? Вроде вчера видела ее, здоровой показалась.
   Женщина тихонько захихикала.
   - Светочка такая болезненная, чуть что - подушку под голову и на бок. А Виолетта ее 
обожает просто до невероятности. Вот та и пользуется. По-моему, Светка обычная лентяйка, 
ничего не умеет: ни готовить, ни убирать. А уж работает, слов нет...
   Жанна махнула рукой и открыла горшочек. Восхитительный запах вкусного мяса разлетелся 
по кухне, и мой желудок незамедлительно заурчал. Я глянула на часы - ровно пять, а 
завтракала сегодня рано, около восьми. Но у Павловских, похоже, не собираются кормить 
меня обедом. Сокова тем временем положила баранину в большую керамическую банку и вышла 
из кухни. Я облокотилась на стол и зевнула, никогда так не уставала!
   И тут в кухню вошел совершенно невероятный мужчина. Высотой он был с нашего мопса 
Хуча, объем талии совпадал с ростом. Чудовищный колышущийся живот подрагивал при каждом 
шаге коротеньких жирных ножек. Маленькие ручки нервно крутили бороду. Волосы на голове 
стояли дыбом и выглядели сальными и неопрятными. Картофелеобразный нос прятался между 
лоснящимися красными щеками. Узенькие карие глазки торчали на лице, как изюминки в 
творожной массе. Не говоря ни слова, мужик подошел к банке, схватил ложку и принялся 
есть, нет, пожирать мясо. Куски были горячими, поэтому он изо всех сил дул на еду. Капли 
жирной подливки разлетались в разные стороны, большая их часть осела на довольно грязном 
свитере обжоры. В два счета банка опустела. Мужик вытер тыльной стороной ладони 
блестевшие! губы, перевел на меня осоловелый взгляд, потом открыл холодильник и принялся 
рыться на полках.
   - Дима, - закричала вернувшаяся Жанна, - ты зачем съел все мясо?
   Парень громко рыгнул и ответил неожиданно тонким голоском кастрата:
   - Кушать хотел.
   - Нельзя столько есть, - внятно произнесла Жанна, - опять в Институт питания положат. 
Хочешь в больницу?
   Парень испуганно затряс головой и откусил кусок банана.
   Сокова вздохнула и переменила тему:
   - Дима, это Даша, новая аспирантка Альберта Владимировича.
   Обжора придвинулся ко мне, протянул ручку и пробормотал:
   - Очень рад.
   Я брезгливо взяла липкую, потную ладошку и прощебетала:
   - Приятно познакомиться.
   - Дима, - раздался за спиной звонкий молодой голос, - сейчас же положи банан.
   Я машинально оглянулась. На пороге кухни стояла прехорошенькая блондиночка. Маленькое 
треугольное личико обрамляли легкие кудрявые волосы. Фарфорово-нежная кожа делала ее 
похожей на ангела. Впечатление портили глаза. У молоденькой девочки был взгляд изрядно 
пожившей, прожженной бабы: тяжелый, неподвижный и злобный.
   Дима моментально отложил запретный фрукт и зачирикал:
   - Не сердись, котеночек, просто перекусил.
   - "Просто перекусил"! - передразнил котеночек. - Иди в спальню, мама зовет.
   Парень покорно понес слоновье тело в коридор. Девица соизволила заметить нас и 
процедила сквозь зубы:
   - Жанна, Виолетта Сергеевна просила передать, что гости придут к восьми.
   Потом резко повернулась на каблуках и ушла. Жанна вздохнула:
   - Видала! Вот уж фурия!