- Кто это?
   - Марго, Димина жена. Только не думай, пожалуйста, что благородных кровей. Она на 
самом деле из Зажопинска в Московской области. Учится на четвертом курсе в институте, где 
Дима преподает.
   - Дима преподает?
   - Ага. Экономику, он у нас кандидат наук. Так вот Ритке, ее на самом деле Маргарита 
Ковалева зовут, очень хотелось в Москве остаться, а Альберт Владимирович мечтал женить 
Диму. Вот девчонке и подфартило - теперь она Марго Павловская, место в аспирантуре, 
кандидатская и хорошая работа обеспечены. Представляешь, каково с таким бегемотом в 
постели, у него небось одно место из-под живота не высовывается, вот она и злится. Всех 
одергивает, нос задирает, как же - из грязи в князи.
   Она внезапно замолчала - в кухню вошла Виолетта Сергеевна.
   - Деточка, - умилилась старушка, - вы еще здесь. Надо отдохнуть, отнесите Светочке 
обед и сразу домой, на диванчик, с книжечкой, уж я-то знаю, как трудно эту квартиру 
убирать. Просто страдаю от такого количества комнат. И зачем нам столько? Давно прошу 
Альберта Владимировича разменять, очень тяжело содержать в порядке.
   - Почему же не уедете в другую, поменьше? - притворилась я идиоткой. Виолетта 
вздохнула:
   - Как-нибудь, душенька, расскажу вам, в какую неприятную историю попала Светочка, 
когда решила продать свою квартиру! Спасибо, друзья помогли. Жанночка, например, на суде 
выступала, столько нервов себе испортила. Они с Кларочкой тогда просто здоровья не 
пожалели, милые девочки.
   Профессорша стала накладывать в банку новую порцию мяса, она отвернулась к плите и 
загремела крышками. "Милая девочка" глянула на спину старушки с такой ненавистью, что 
казалось, нарядная блузка Виолетты сейчас загорится.
   Я тащила две огромные сумки к смертельно больной Свете и размышляла. Профессорша 
упомянула, что на суде им помогли Жанна и Клара, но, насколько помню, с их стороны 
выступали три женщины. Почему она ничего не сказала о Виктории Пановой, кстати, тоже 
сотруднице института
   Павловского?
   Сегодня у Светы дверь открыл мужчина. Он галантно снял с меня потрепанную куртку, 
подхватил свинцовые торбы и легко внес их на кухню.
   - Кофе хотите? - спросил он.
   - С удовольствием, - обрадовалась я.
   - А бутербродик с колбаской?
   Я была согласна на все. Ловкими артистическими движениями хозяин открыл холодильник, 
вытащил салями и в два счета соорудил чудесные сандвичи. Обычно мужчины режут хлеб 
толстыми ломтями, а сверху наваливают не менее толстые куски колбасы. Но передо мной на 
тарелочке лежали не бутерброды, а произведения искусства - тоненькие кругляшки батона, 
папиросно наструганная салями, сверху - аккуратные дольки соленого огурца, помидора и 
веточка петрушки. Кофе превзошел все ожидания - крепкий, вкусный, настоящий мокко.
   - Ну, - заулыбался мужчина, - будем знакомы: Валерий Фокин, муж Светланы Альбертовны. 
Значит, теперь вы у Павловских в рабах служите?
   Просто удивительно, где они только находят таких красивых аспиранток?
   - Рада помочь Виолетте Сергеевне, - парировала я.
   Валерий взглянул на меня повнимательней и расхохотался.
   - Конечно, конечно. Вы не только красавица, но еще и добрый, интеллигентный человек. 
Но не волнуйтесь, тесть всегда держит данное слово, если не злить его, конечно. Годик 
побегаете с сумками, зато потом какие перспективы: кандидатская, хорошая работа, почет и 
уважение. Сами откуда?
   - Из Казани.
   - Прекрасно, там у Алика все схвачено. Устроит потом в университет, главное, не 
забывайте академика со всеми праздниками поздравлять, злопамятен, как слон.
   Я молча пила кофе, жалея, что в целях конспирации оставила любимые "Голуаз" в машине. 
Валера истолковал мое молчание по-своему и хмыкнул:
   - Вам нечего меня стесняться. Сам продался Павловским с потрохами за сладкую косточку, 
вот теперь и мучаюсь. Светлана жена аховая, а уйти боюсь. Альберт Владимирович только 
пальцем шевельнет, и от меня мокрое место останется. Так что мы с вами товарищи по 
несчастью, только вам лучше: оттарабаните год, и домой, а у меня бессрочная каторга. 
Никому, абсолютно никому не нужен, у Светки уже давно другой мужик есть, но Альберт 
Владимирович противник разводов. Так и живем.
   Он картинно вздохнул и откинул со лба есенинскую прядь волос. Я глядела на него во все 
глаза. Замуж выходила четыре раза, и в моей жизни побывали почти все основные категории 
мужчин: бабник, алкоголик, хам, лентяй. Настоящий семьянин, крепкое плечо не попался ни 
разу. Ну не повезло. Речи о тяжелой семейной жизни, об одиночестве и непонятости пел 
своим подружкам мой первый супруг Костик. Каких только пороков он во мне не находил: 
больная, старая, злая, ворчливая... И главное, все правда. В первом браке мучили мигрени, 
да и была я старше Костика на целых полгода. Непонятным оставалось одно: зачем надо было 
жить со мной целых три года?
   Валера подсел поближе. Но тут хлопнула дверь. Ловелас отскочил в противоположный угол. 
Через пару минут в кухню тяжелым шагом вошла супруга. Ох, не надо ей носить обтягивающие 
джинсы. Лучше всего платье "татьянка", фасон для беременных, потому что в дорогих 
"Levi's" Светочка выглядела устрашающе. В профиль казалось, что по ней проехал паровой 
каток: гигантские бедра и огромная плоская попа. Большая грудь, обтянутая эластичной 
сиреневой водолазкой, навевала воспоминания о воздушных шарах, по бокам выпирали крупные 
валики жира.
   Светочка окинула строгим взором кофейные чашки, недоеденные бутерброды и тоненьким 
голосом прошипела:
   - Дорогой, ты помнишь о встрече с Рукавишниковым?
   Валера хлопнул себя ладонью по лбу и вышел из кухни.
   Света поглядела на меня взглядом гюрзы, и я невольно поежилась.
   - Отдохнули? Спасибо за помощь. Она довела меня до входной двери, буравя 
глазками-щелочками. Наверное, хотела предложить вывернуть карманы, но в последнюю минуту 
передумала.
   Оказавшись в "Вольво", я сразу ухватилась за сигареты, и тут затрезвонил телефон.
   - Ну чего целый день трубку не снимаешь? - недовольно процедил капитан Евдокимов. - 
Заждался уже, давай дуй ко мне да прихвати все с собой.
   Переодевшись, я отправилась в отделение милиции.
   - Договорился, - довольно сообщил капитан, - отдадут тебе Виноградову. Будешь бумаги 
заполнять, напишешь, что являешься двоюродной сестрой.
   Он радостно схватил зеленые бумажки и сунул их в карман.
   - Когда можно взять тело?
   - Сообщим, пока точно не знаю.
   - Так от чего, говорите, умерла Катя? Капитан закурил и сообщил:
   - Иди домой, не твоего ума дело.
   Я опять демонстративно вынула кошелек, и следующая купюра перекочевала в капитанский 
карман. В благодарность получила листочек с названием - дигоксин. Именно так назывался 
препарат, попавший из капельницы в кровь Катюши.
   Домой приползла ни жива ни мертва и рухнула на диван в гостиной. По телевизору шла 
какая-то дурацкая передача, и я тупо слушала, как солидные дамы бальзаковского возраста