- Не положено, - мягко сказал конвойный, - и не проси, мать, права не имею.
   Заклацали замки, раздалось тихое всхлипывание. Все действие происходило в узеньком 
темном коридорчике. Вика не видела, только слышала Катюшу, а та не подозревала, что рядом 
кто-то был. Внезапно железная дверь вновь заскрипела и раздался голос конвойного:
   - Мамаша, кончай убиваться. Ладно уж, давай, что у тебя там.
   - Булочка, жареная куриная ножка и пакет кефира.
   - А сигареты?
   - Он не курит.
   - Ох, маманя, - вздохнул конвойный, - тут все курят, беги до ларька, купи две пачки, 
да поскорей, а то после конца процесса сразу в "зак" посадят.
   Катюша молнией метнулась наверх, буквально через пять минут она вернулась. Конвойный 
вновь открыл дверь и сказал:
   - Вот что, мать, не положено все это, здорово могут мне по рогам настучать, но все 
равно скажу: нанимай адвоката да подавай апелляцию. Я знаешь сколько процессов видел? Да 
и бандюг перевозил пачками. Сдается мне, твоего подставили по-черному. Доказательств-то 
никаких, а дело шьют. Кому-то он дорожку перебежал. Небось уж все до процесса решено. И 
не похож парень на мошенника. У меня интуиция, вот гляжу на подследственного и знаю: 
виноват или нет. А ты борись!
   - Денег где взять, - тихо вздохнула Катюша, - у Павловских карман тугой.
   Конвойный еще понизил голос и почти прошептал:
   - Тогда не рыдай, жди спокойно приговора, сколько ни дадут, хоть двадцатку, не 
расстраивайся. Езжай в ГУИН и проси, чтобы отослали в УУ2167.
   - Почему? - тоже шепотом спросила Катюша.
   - Там начальники сладкие, выкупишь сынка. Сначала на поселок отправят, потом 
условно-досрочное оформят, они не гордые. Знаешь, сколько стоит парня на поселок вывести?
   - Что такое "поселок"?
   - Ну, без конвоя по городу ходит, работает на предприятии, а по субботам и 
воскресеньям домой отпускают, только в милиции отмечаться надо. Это тебе не зона, почти 
свобода.
   - И сколько такое стоит? - прошелестела Катя.
   - Говорю же, проси в ГУИНе УУ2167, там за два электрочайника "Тефаль" отправляют, 
неизбалованные, бедные. У них никто из серьезных не сидит. Так, за два "Сникерса". Вот 
любой подачке и рады.
   Катюша сипло забормотала:
   - Спасибо тебе, сынок, пойду сегодня к бабке. Соседка у меня - цыганка - ворожить 
умеет. Попрошу тебе счастья да здоровья, а свидетельницам, тем, что Ромку моего сегодня 
утопили, пусть горе будет, хуже чем мне.
   Вика больше не могла просто слушать сдавленный шепот и хриплые голоса. У нее 
нестерпимо заболела голова, затошнило, перед глазами запрыгали разноцветные круги. 
Кое-как женщина выбралась на улицу. Утром не сумела встать на работу - подцепила грипп. 
Болела долго, около месяца, и от навестившей ее Жанны узнала, что Роман получил семь лет.
   Прошло два месяца. Вика вышла на работу, но из болячек не вылезала: то поднималось 
прежде всегда нормальное давление, то откуда ни возьмись выскакивали фурункулы, то на 
глазу вырастал ячмень. Парадоксальным образом точно так же плохо чувствовали себя и Жанна 
с Кларой. У одной обнаружилась бронхиальная астма, другая угодила в больницу с приступом 
холецистита. Светлана Павловская, кричавшая на всех углах о невероятной бедности, купила 
трехкомнатную квартиру.
   Викину душу стали терзать сомнения. "Наверное, мать Виноградова навела порчу", - 
думала женщина. Поколебавшись, она отправилась к экстрасенсу. Тот сообщил, что у Вики 
абсолютно черная аура, и принялся ее "чистить". В результате сильно "обчистился" кошелек, 
а болячки остались, к ним теперь прибавился непрекращающийся кашель. Терапевт из районной 
поликлиники только разводил руками, платный специалист лепетал о неврозе. Отчаявшись 
выздороветь, Панова обратилась в церковь, где выложила на исповеди все, начиная от 
лжесвидетельства и заканчивая визитом к колдуну. Пожилой священник вздохнул и сказал:
   - Надо покаяться в совершенном поступке. Ступай к матери осужденного и попроси 
прощения.
   Несколько дней женщина колебалась, но, когда однажды утром обнаружила, что у нее 
надулся гигантский флюс, поехала к Катюше. Та открыла дверь и спросила:
   - А, соседушка! Зачем пожаловала, сахарку одолжить?
   Измученная Вика рухнула прямо в коридорчике на колени и стала биться головой об пол, 
вымаливая прощение.
   Катя перепугалась и кинулась поднимать "свидетельницу". Вика порыдала у нее на кухне и 
неожиданно почувствовала сильное облегчение. Флюс к утру исчез, и ночь женщина первый раз 
проспала спокойно. Тогда она решила искупить грех до конца и отправилась к судье 
Панкратовой, которая вела процесс Виноградова. Отсидев длинную очередь, Вика оказалась 
лицом к лицу с женщиной без возраста. Судье можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. 
Подняв спокойные, какие-то бездушные глаза, Панкратова выслушала сбивчивую речь Вики, 
потом сообщила:
   - Вот что, пока не стану давать заявлению ход. Улик, подтверждающих виновность 
Виноградова, в деле предостаточно, ваше свидетельство не явилось решающим. Кстати, 
знаете, что за дачу ложных показаний положен срок? Подумайте как следует, нужен ли вам 
такой казус, и приходите еще раз.
   Вика вышла из кабинета в полной растерянности. То, что лжесвидетельство наказуемо, 
просто не приходило ей в голову.
   Но ее неприятности не закончились. Через два дня после визита к судье женщину вызвал 
кадровик и сообщил, что она попала под сокращение штатов. Увольнение было проведено с 
соблюдением всех формальностей, даже выдали конверт с зарплатой. Ничего не понимая, Вика 
кинулась к Альберту Владимировичу, но того, как на грех, было невозможно застать ни дома, 
ни на работе. Виолетта Сергеевна тоже не брала трубку, и незнакомый женский голос каждый 
раз сообщал Пановой, что профессорша больна и к аппарату не подходит. Сотрудники 
лаборатории шарахались от бывшей коллеги, как от прокаженной. Смилостивилась только Жанна 
Сокова.
   - Не звони больше Павловским, - посоветовала она опальной подруге, - очень Алик 
обозлился на тебя за визит к судье. Думаешь, Панкратова ему не позвонила? Так что уходи 
потихоньку.
   Пришлось Вике собирать манатки. Следующие полгода она носилась по Москве, тщетно 
пытаясь устроиться на работу. В разных учреждениях ее просили заполнить анкеты, но потом 
выяснялось, что мест нет. Однажды в одном занюханном институтике кадровичка шепотком 
сообщила Вике:
   - Всем подходите: и москвичка, и кандидат наук, но только чем вы так обозлили 
господина Павловского? Он звонил ректору, и наш начальник велел вас на пушечный выстрел 
не подпускать.
   Вика почувствовала, что ее обложили, словно волка - кругом красные флажки, и нет 
входа. Поняв, что работы не найти, Панова от отчаяния позвонила Павловским. Трубку сняла 
Виолетта.
   - За что, - закричала бывшая аспирантка, - почему травите меня?
   Виолетта Сергеевна ласково произнесла:
   - Вика, детка, что происходит? Неприятно, конечно, попасть под сокращение, но велели 
уволить двух сотрудников. А по традиции это должны быть те, кто недавно устроился в 
лабораторию. Если ищешь до сих пор работу, попрошу Альберта Владимировича помочь.