- Ну, - пригрозила я, - быстро. Ты права, я из милиции, и сейчас сюда ворвется группа 
"Альфа". Живо к стене.
   Валерий ойкнул и убежал. Света с Виолеттой повернулись омерзительными мордами к 
холодильнику. Стараясь не смотреть на труп Марго, я вытащила мобильник, соединилась с 
полковником и грозно отрапортовала:
   - Майор Дарья Васильева сообщает о выполнении задания. Преступники взяты на мушку. 
Группа быстрого реагирования может начать штурм квартиры академика Альберта Павловского.
   Александр Михайлович умный, сразу сообразит, только бы побыстрей установил адрес.
   - Послушай, - заквакала Света.
   - Молчать! - заорала я, усиленно изображая из себя сотрудника отдела по борьбе с 
организованной преступностью.
   - Ну погоди, дай сказать, - загундосила баба, - давай договоримся. Сколько хочешь за 
то, чтобы сейчас отпустить нас с матерью?
   - Молчи, сука, - ласково сообщила я.
   - Двести тысяч долларов, - не успокаивалась привыкшая все покупать Света.
   - Где такие бабки возьмешь?
   - Хорошо, хорошо, - обрадовалась жаба, думая, что ментовка клюнула на соблазнительную 
сумму. - Давай так сделаем. Мы сейчас уйдем. А завтра на тебя квартиру перепишем.
   - Обманешь, - стала я прикидываться.
   - Да что, на мне креста нет? - удивилась Светка. - Честное благородное, квартира твоя.
   - Какая?
   - Да моя же, - заявила негодяйка, - не сомневайся.
   - Ну, надо подумать.
   Света стала медленно поворачиваться.
   - Стой, как стояла! - заорала я. - Сейчас придумаю, как лучше дельце обстряпать! 
Минуты текли томительно.
   - Ну, - поторопила дочка академика, - докумекала?
   И тут в кухню ворвались люди в камуфляже. Через пару секунд женщин заковали в 
наручники. Я устало опустила руку с пистолетом. Конечность мелко подрагивала и 
отказывалась сгибаться в локте. Ноги стали ватными, спину закололо иголками.
   В кухню быстрым шагом влетел полковник.
   - Жива?
   Я кивнула головой и, разрыдавшись, плюхнулась на табуретку. "Браунинг" вырвался из 
руки и упал прямо к ногам врача, осматривавшего труп Марго.
   - Где взяла игрушку? - поинтересовался приятель.
   Размазывая по вспотевшему лицу слезы и сопли, я подобрала пистолет и нажала на курок. 
Прямо над дулом открылось отверстие, откуда полыхнуло пламя.
   - Зажигалка! - ахнула Виолетта Сергеевна-
   - Классная штучка, - сказал один из оперативников, - а сделана как! Не отличишь от 
настоящего.
   - Ах ты, сука ментовская! - выплюнула Света.
   - ФУ, - возмутился полковник, - даме вашего положения не пристало так выражаться.
   - Теперь она поменяет круг общения, - радостно сказала я, - а на зоне как раз за свою 
сойдет.
   Светка плюхнулась на необъятный зад и завыла дурным голосом. Виолетта топталась рядом, 
пытаясь скованными руками погладить любимую дочурку по голове.
   - Давайте, девочки, - ласково пригласили милиционеры, - топайте к лифту, карета 
подана, в лучшем виде в управление доставим.
   - Погодите, - закричала я, - пусть ответят на один вопрос!
   - Спрашивай, - разрешил полковник.
   - Чья это сумка?
   Мой палец уперся в лежащую на подоконнике кожаную торбу, на ручке которой болталась на 
цепочке большая золотистая буква О.
   - Ну, - оживился Александр Михайлович, - отвечайте майору.
   - Моя, - тихо буркнула Виолетта. - А что?
   - А то, - не скрывая торжества, выкрикнула я, - что теперь знаю, кто убил Катюшу!
   Виолетта вскинула блеклые голубые глаза, моргнула поросячьими ресницами и твердым 
шагом двинулась в прихожую.
   
   ГЛАВА 29
   
   На следующий день ближе к вечеру я сидела у Александра Михайловича на работе. Кабинет 
у полковника маленький, но набилась туда куча народа. Сотрудники отдела поглядывали на 
меня с нескрываемым интересом. Я же открыто ликовала. Вот вам! Сколько раз на этом самом 
месте на мою бедную голову сыпались упреки в глупости и категорические приказы прекратить 
мешать следствию. Сколько раз приятель ядовито оценивал мои умственные способности. Но 
зато сейчас настал день моего торжества!
   Все собрались и ждут разъяснений, потому что они не разобрались, а я в одиночку 
распутала сложное дело.
   - Ну, - повторил полковник, - доложи ход твоих рассуждений.
   - В общем, все знаю, - гордо начала я, - только кое-какие детали не связываются.
   - Давай, давай, - злым голосом проворчал Александр Михайлович, - мы тут кое-кого 
допросили, сейчас все свяжем.
   - Ты должен признать, - сообщила я, - что была проделана огромная работа, целый 
месяц...
   - Дарья! - вскипел приятель. - Говори только по делу.
   Смотрите, какой нервный! Конечно, приятно ли сознавать, что целый отдел в лужу сел, а 
маленькая женщина до всего додумалась.
   Я поглядела на напряженные, хмурые лица. Женька тихонько погрозил кулаком. Ну, так и 
быть, слушайте, мальчики, и учитесь, как надо работать.
   - Корни этой истории уходят глубоко, в 1959 год.
   Именно тогда, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое марта, Виолетта Павловская родила 
дочь.
   Событие безусловно радостное, но только не для этой роженицы. Альберт Владимирович 
Павловский, муж дамы, к тому времени уже почти год находился в Заполярье. Зарабатывал на 
кооперативную квартиру. Жена в его отсутствие загуляла, и плод измены не замедлил себя 
ждать. Виолетта велела своей няньке подбросить ребенка на крыльцо Дома малютки. Она 
надела на шею девочки золотую цепочку очень необычного плетения, с крестиком. На кресте, 
а это был крестильный крест Виолетты, стояла буква В и год рождения женщины - 1934-й. 
Новорожденную положили в картонную коробку и сунули внутрь конверт с тысячей рублей. 
Анфиса поставила "подарок" перед входной дверью приюта и ушла.
   Нянька, обнаружившая подкидыша, оказалась жадной и нечистоплотной женщиной. Цепочка и 
деньги перекочевали в ее карман. Девочка, которую назвали Катей Виноградовой, выросла, 
стала швеей, родила сына Рому.
   Судьба иногда любит выделывать фокусы.
   И Рома оказался в одном классе с Игорем Павловским - внуком Виолетты. Мальчики 
дружили, Рома часто бывал у Павловских дома, но профессорша и не предполагала, что к ней 
в дом ходил второй внук.
   Всю жизнь Виолетту Сергеевну грызло чувство вины за содеянное. Она сама выросла почти 
без отца с матерью и хорошо понимала, как тяжело быть сиротой. Но что ей было делать?