- Кушайте, кушайте, в Москве просто невозможно пользоваться общепитом, страшно дорого. 
Кстати, где вы остановились?
   - Алена Решетникова познакомила с дамой, которая сдает комнату. К сожалению, там нет 
телефона.
   Профессорша покачала аккуратно уложенной головой:
   - Плохо, вдруг срочно понадобитесь Альберту
   Владимировичу. Вот что. Вы ведь не торопитесь? Сейчас придет Настя, и я отдам вам ее 
пейджер.
   Где-то через полчаса в кухню вошла молодая темноволосая женщина. Она поставила на пол 
две огромные сумки и устало произнесла:
   - Вот. В прачечную не успеваю, поезд через два часа.
   - Притомилась, душенька, - пропела Виолетта Сергеевна, - скоро отдохнешь. Езжай 
спокойненько домой. Альберт Владимирович разговаривал с ректором, дадут тебе ставку 
доцента.
   Женщина кинулась на шею старушке. Та отступила на несколько шагов и пробормотала:
   - Ладно, ладно, лучше не забывай профессора с праздниками поздравлять, а то он так 
расстраивается, когда аспирантки уезжают, и с концами. У Альберта Владимировича ранимая 
душа. Помни о нас, а мы тебя не забудем.
   - Виолетта Сергеевна, родненькая, - принялась всхлипывать пришедшая, - после того, что 
вы для меня сделали...
   - Ой, прекрати, - замахала руками профессорша, - лучше объясни Дашеньке, что такое 
пейджер, как он работает.
   И она вышла из кухни.
   Настя глянула на меня широко поставленными зелеными глазами и поинтересовалась:
   - Диссертацию ваяешь? Я кивнула.
   - Чего молчишь, язык от впечатлений потеряла? Ты откуда?
   - Из Казани.
   - Да, - вздохнула предшественница, - не завидую тебе. Главное, помни: во всем угождай 
Виолетте и не вздумай хоть копейку из хозяйственных денег утаить. Тут не Алик главный, а 
она. Что скажет, то академик и делает. Не показывай ему никаких своих работ, будет 
спрашивать, говори - не привезла.
   - Почему?
   - Потому. Смотри преданно Алику в глаза и через фразу повторяй - "счастлива работать 
под руководством такого гения".
   - Не слишком ли?
   - В самый раз. У него самооценка высотой с Останкинскую телебашню. Бойся Светки - 
гадина жуткая. Димка ничего, только глупый очень, ну да он вязаться к тебе не станет. 
Валерке, зятю, сразу по зубам, как под юбку полезет, и пообещай Виолетте пожаловаться. 
Композитор ее боится как огня и сразу отвалит.
   - Композитор?
   - Ага, музыку сочиняет, только никто исполнять не хочет. Ты не вздумай понадеяться, 
что он с тобой трахнется и Светку бросит. А то тут была пара дурочек. Решили москвичками 
стать. Валерка неразборчив, как павиан, лишь бы дырка была, куда засунуть. Не тушуйся, 
годок помучаешься, зато диссертация в кармане, да еще работу подыщут. Слышала, мне 
доцента дают!
   Настя сняла с пояса коричневую коробочку и принялась объяснять мне устройство пейджера.
   Домой я ехала в легком обалдении. Сама много лет проработала в институте. Правда, у 
нас там не было птиц такого высокого полета, как Павловский. На весь коллектив три 
кандидата и один доктор наук. Но совершенно нормальные люди, без наполеоновских замашек. 
Вот, значит, как делаются диссертации! А я-то по наивности полагала, что дело только в 
хорошо написанной работе. Ну и ну.
   Загнав "Вольво" в гараж, я тихо прокралась в холл - не хватало, чтобы кто-нибудь из 
детей встретил мать в таком виде. Но не успела я шмыгнуть на лестницу, как из гостиной 
вышел Аркадий:
   - Мать, ты где шляешься?
   Потом сынок оглядел меня с ног до головы и выпалил:
   - Что это на тебе такое напялено? Где откопала эту красоту невиданную?
   - Не нравится? - фальшиво расстроилась я. - Купила сегодня в бутике, говорят, 
последняя мода. - Ты что задумала? - поинтересовался Кеша.
   - Ничего!
   - Мать, знаю тебя как облупленную. Или рассказываешь правду, или звоню Александру 
Михайловичу и говорю, что ты затеваешь таинственные переодевания.
   Тяжелый вздох вырвался из моей груди, плохо иметь сына-шантажиста. И совершенно не 
хочется впутывать сюда Александра Михайловича. Он мой старый и верный друг. Познакомились 
мы много лет тому назад, когда я подрабатывала в Академии МВД: вбивала в милицейские 
головы начатки французской грамматики. Группа подобралась редкостная - через двадцать 
минут после начала занятий бравые лейтенанты начинали отчаянно зевать. Я решила 
разнообразить занятия и предложила:
   - Вижу, вам скучно читать текст про Красную Шапочку, давайте займемся переводом того, 
что интересно.
   Курсанты оживились.
   - Давайте! - закричали они. - Нас страшно волнует тема "Описание трупа".
   Я вздрогнула, но взяла предложенный листок и принялась подробно объяснять слова. Пока 
дело шло о глазах, ушах, почках, было ничего. Но тут вдруг я наткнулась на словосочетание 
"странгуляционная борозда" и вынуждена была признать поражение.
   - Мальчики, у меня слова "борозда" ассоциируется только с пашней, а прилагательное 
даже по-русски не понимаю.
   Сидящий на первой парте мужчина оживился:
   - Сейчас объясню, все очень просто, вам понравится.
   - Он раскрыл портфель и высыпал на мой стол КУЧУ фотографий жуткого трупа висельника с 
выпученными глазами и прикушенным языком. Никогда своей жизни не видела ничего страшней. 
На беду перед семинаром съела два пирожка с мясом, и НЕ успел капитан охнуть, как они в 
переработанном, так сказать, виде шлепнулись на отвратительные снимки.
   Курсанты кинулись ко мне и, собирая перемазанные фото, принялись ругать неловкого 
коллегу. На следующий день он пришел на занятия с букетом роз. С тех пор мы нежно дружим. 
У Александра Михайловича есть собачка - английский мопс Хуч. Это подарок французского 
коллеги - комиссара Жоржа Перье. Но приятель пропадает целыми днями на работе, бедный 
песик от тоски начал болеть, и мы взяли его к себе. Для русского уха имя Хуч звучит 
ужасно, поэтому Ольга назвала собачку Федором Ивановичем. Мопс согласно отзывается на обе 
клички, и мы обожаем его. Небольшое напряжение возникло, когда нанятая для близнецов няня 
привезла с собой в наш дом йоркширского терьера Жюли. Слегка апатичный Федор Иванович, 
большой любитель поесть и поспать, страшно оживился ~ при виде миниатюрной терьерицы. 
Несколько дней он посвятил платоническим ухаживаниям, потом перешел к решительным 
действиям. В результате мы получили восемь штук мопсерьеров. Кое-как пристроили 
очаровательных в своем уродстве щенят и теперь пытаемся не допустить "повторного брака".
   В наших идиллических отношениях с Александром Михайловичем существует одна, зато 
большая ложка дегтя. Он - сотрудник МВД, к тому же полковник. Несколько раз ему 
приходилось вытаскивать нас из неприятностей. В последний - когда похитители потребовали 
гигантский выкуп за украденную Марусю. Тогда полковник взял с меня честное слово никогда 
больше не заниматься частным сыском. Я поклялась самыми страшными клятвами, Но жить мне