это очень напоминало анекдот о голодных чукчах, которые вечером сеяли картошку, а утром 
ее выкапывали, потому что очень кушать хотели.
   Правда, пару раз мне самой удалось заработать, но наш бюджет строился не на этих 
редких и случайных суммах. Впрочем, и Катюша, и Сережка, и Юлечка пытались принести 
побольше, но... Именно желание заработать хорошие деньги и привело к тому, что сейчас я 
тоскливо разглядываю чужую вульгарно дорого обставленную комнату. Справедливости ради 
следует сказать, что у меня есть большая дача и коллекция картин русских живописцев. И 
то, и другое осталось в наследство от моих родителей. Но дачу в Алябьеве мы не собираемся 
продавать, там так чудесно всем жить летом, а о том, чтобы отнести на аукцион хоть одну 
из картин, не хочет слышать никто из моих домашних. Не мы собирали, не нам и продавать, 
останется детям и внукам.
   Вчера, в понедельник, Катерина улетела в Майами. Американцы пригласили ее на год 
поработать в отделении, специализирующимся на операциях щитовидной железы. Оклад 
предложили такой, что она вначале решила, будто факс просто ошибся и припечатал лишние 
нули. Но телефонные разговоры развеяли ее сомнения.
   Кирюшка, естественно, отправился вместе с матерью. Катюша, не желавшая расставаться с 
Сережкой и Юлей, поставила американцам условие: старшему сыну двадцать пять лет, но он 
вместе с женой тоже едет в Майами. Главный врач клиники настолько хотел заполучить 
классного специалиста, что моментально согласился и даже нашел Сережке работу в 
дизайнерском агентстве. Наверное, это оказалось непросто сделать, но принимающая сторона 
скорей всего привыкла к капризам великих хирургов. Во всяком случае, когда Катерина 
заявила, что собаки: мопсы Муля и Ада, стаффордширская терьерица Рейчел, - и кошки Клаус 
и Семирамида тоже едут с ней, американцы не стали возражать, только попросили оформить 
ветеринарные свидетельства.
   В понедельник я, обливаясь слезами, обнимала их у стойки таможенного контроля.
   - Цирковые актеры? - поинтересовался пограничник, разглядывая клетки с животными.
   Потом пластмассовые клетки погрузили на тележку, и Кирюшка поехал на паспортный 
контроль. Обернувшись, он крикнул:
   - Лампушечка, любимая, не скучай, только год пройдет, это быстро.
   Я покорно закивала головой: конечно, быстро. Кирюша показал пальцем на свою курточку и 
хихикнул. Я вздохнула. В глубине кармана сидит строго запрещенная к ввозу в Америку жаба 
Гертруда... Проводив их, я вернулась домой и походила по пустым комнатам. Сердце тяжело 
сжалось - никто не вопил: "Лампа, есть давай" или "Лампец, погладь рубашку"... Не играли 
собаки, не мяукали кошки, не орали телевизоры, не шумел Кирюшка, не возмущалась Юля, и не 
пел в туалете Сережка. Как иногда мне хотелось тишины, но теперь, когда покой наконец 
наступил, он мне решительно не понравился. Впрочем, уже вечером мне предстояло, заперев 
квартиру, отправиться к месту работы.
   Да, Катюша предлагала мне просто переждать год.
   - Лампушенька, - говорила она, - с деньгами теперь проблемы нет. Будем посылать тебе с 
оказией. Но я пришла в настоящий ужас. Остаться одной, в пустой квартире! И потом, всю 
свою жизнь я сижу за спиной у кого-то. Сначала у любящих родителей, потом, когда умер 
папа, под надежным маминым крылом, затем возле мужа, следом подле Кати... И очень хорошо, 
что американцы отказались дать мне, незамужней женщине, визу на въезд. Возраст 
подкатывает к сорока, и пора наконец мне стать самостоятельной.
   Несколько дней мы пытались найти для меня достойную работу. Учительница музыки? 
Переписчица нот? Собачий парикмахер? Агент по продаже недвижимости? Торговка 
"Гербалайфом"? Ну скажите, чем может в наше время заниматься женщина не первой свежести, 
не имеющая эксклюзивной профессии?
   - Иди в мою школу училкой на продленку, - посоветовал Кирюшка.
   - Ну уж нет! - отрезала я. - Я отнюдь не обладаю христианским смирением. А на этом 
месте требуется' крайне выдержанный человек, вроде твоей Галины Алексеевны Криворучко.
   Наконец Катюша нашла выход.
   - Лампуша, - сказала она, - ты читала книги Кондрата Разумова?
   Еще спрашивает! Да я обожаю детективы до дрожи и проглатываю все, что появляется на 
прилавках. Правда, больше люблю женщин - Маринину, Дашкову, Полякову, но и некоторых 
мужчин читаю с удовольствием, например, Леонова и Вайнеров, впрочем, и томики Кондрата 
Разумова иногда беру в руки. Хотя многие его романы не очень мне нравятся - плохо 
заканчиваются, а все герои малосимпатичные люди.
   - Так вот, - продолжала Катерина, - у меня лечилась его жена Лена. А сегодня она 
позвонила с просьбой. Понимаешь...
   Конечно, я понимаю, почти все Катюшины больные потом становятся ее хорошими знакомыми 
и частенько обращаются к хирургу за помощью. У нее записная книжка лопается от номеров 
телефонов, и она с легкостью решает чужие проблемы.
   - Лампа, - обозлилась Катя, - слушай внимательно.
   - Да, да, - забормотала я, пытаясь вникнуть в ее слова.
   Так вот, супруга модного и преуспевающего литератора пожаловалась ей, что в доме у них 
настоящий бардак. Горничные, как одна, нахалки и воровки, кухарка готовит дрянь, деньги, 
бешеные тысячи, которые выдаются на хозяйство, исчезают, как в черной дыре, дети - 
расхлябанны, а гувернантки, вместо того чтобы заниматься их воспитанием, моментально, как 
только наймутся на работу, начинают строить глазки Кондрату и вертеть перед мужиком 
полуголым задом. Словом, требуется найти экономку, желательно даму лет сорока, не 
озабоченную сексуально, честную и деловую, которая твердой рукой наведет порядок. Нет ли 
у Кати на примете подходящей кандидатуры? Жить надо у Разумовых в квартире постоянно, 
оклад соответствующий.
   - Как раз для тебя! - радовалась Катюша.
   - Интересное дело, я не хочу быть домработницей!
   - Экономкой, - поправила Катя. - У тебя под началом будут кухарка и горничная, да еще 
домашние учителя-репетиторы их старшей дочери. Она не ходит в школу.
   - Почему?
   Катюша пожала плечами:
   - Не знаю. Может, здоровье слабое. Впрочем, не хочешь, не надо, но, на мой взгляд, 
место неплохое.
   Поколебавшись немного, я согласилась, и Катерина перезвонила Разумовой.
   - Леночка, - защебетала она в трубку, - кажется, я нашла нужную кандидатуру. Зовут ее 
Евлампия Андреевна. Нет, нет, ей около сорока, просто имя такое. Она мастер на все руки, 
человек безукоризненной честности. Последний год работала у меня, но я уезжаю в Майами... 
Рекомендую как себя. Что ты, душенька, ей и в голову не придет соблазнять Кондрата, если 
уж на то пошло, у нее есть молодой любовник, она с ним по четвергам, в свой выходной, 
встречается.
   - Ну какого черта ты придумала про хахаля! - возмутилась я.
   Катюша захихикала:
   - Лена у Кондрата четвертая жена. Он очень на баб падок, вот она и волнуется.
   - Пусть старых нанимает!
   - Во-первых, - веселилась Катя, - многие старухи не прочь развлечься с молоденьким, а 
во-вторых; какие из них работницы? Нет, наемная сила должна быть молодой, но это чревато 
нежелательными последствиями. Ну, решайся!
   - Ладно, - безнадежно пробормотала я, - согласна.
   В понедельник вечером, тщательно закрутив кран газа, вырубив электропробки и поставив 
квартиру на охрану в милиции, я с небольшим саквояжиком в руках прибыла на место службы.
   Дом, где обитал Разумов, сразу давал понять: тут живут обеспеченные люди. На двери