подъезда имелись домофон и видеокамера. Внутри, у лифта, сидел консьерж. Да не 
какая-нибудь трясущаяся от болезни Паркинсона убогая бабка, а бравый парень лет тридцати, 
в черной форме. Лестница застелена ковровой дорожкой, в лифте сверкает зеркало и пахнет 
коньяком, французскими духами и отличным куревом.
   На пятом этаже было всего две двери. На одной золотом горели цифры 110. Очевидно, 
Разумов объединил несколько квартир в одну или, разбогатев, отселил своих соседей.
   Я нажала на звонок. За дверью, явно железной, обитой дорогой натуральной кожей цвета 
кофе с молоком, раздалась приятная музыка. Я усмехнулась. Звонок играл "Маленькую ночную 
серенаду". Интересно, чем так приглянулся гениальный Моцарт производителям мобильных 
телефонных аппаратов и дверных звонков? Почему именно его музыку они выбирают для услады 
ушей потребителя? Может, просто никогда не слышали про других композиторов? На мой 
взгляд, к двери удобнее бежать под "Танец с саблями" Хачатуряна, бодрит и держит в тонусе.
   Но у Разумовых не торопились открывать. Серенада длилась и длилась. Наконец откуда-то 
из-под потолка донеслось:
   - Чего надо?
   Однако, мило и интеллигентно разговаривают в семье литератора.
   - Здравствуйте, я Евлампия Романова. Дверь распахнулась, и на пороге появилась бабища 
лет пятидесяти, огромная, как русская печь. Подушкообразная грудь свободно колыхалась под 
безразмерной трикотажной кофтой, длинная юбка почти полностью скрывала ноги, из-под нее 
торчали лишь огромные тапки с ярко-зелеными помпонами. Волосы красавицы были стянуты в 
хвостик, лицо серое, а глазки противно-маленькие и хитрые.
   - Вы Елена? - ошарашенно спросила я.
   - Хозяйка в спальне, - буркнула небесная красавица и, хлопая тапками о голые пятки, 
тяжело переваливаясь с боку на бок, удалилась.
   Я в растерянности осталась стоять в прихожей, но тут где-то далеко послышался дробный 
стук каблучков, и на меня выскочила тоненькая прехорошенькая девочка лет пятнадцати. 
Светло-каштановые кудри блестели в свете яркой хрустальной люстры, щеки покрывал румянец, 
пурпурные губы улыбались. Не девчонка, а статуэточка.
   - Ты, наверное, дочка Кондрата Разумова, - ласково сказала я, снимая пальто. - Давай 
знакомиться. Я ваша новая экономка Евлампия Андреевна. Впрочем, надеюсь, мы подружимся, 
так что зови меня так, как зовут хорошие приятели, - Лампа. А где твоя мама?
   - Очень приятно, - улыбнулась девчонка и подала мне тонкую бледную руку с изящным 
бриллиантовым кольцом. - Я Елена Михайловна, супруга Кондрата Разумова.
   
   ГЛАВА 2
   
   Вспоминая свое знакомство с хозяйкой, я тяжело вздохнула. В такую идиотскую ситуацию 
до сих пор я попадала лишь однажды, когда летом столкнулась во дворе с соседом Устиновым. 
Благообразный, седой, как старая собака, старик вез в коляске крохотную девочку, которой 
скорей всего не исполнилось и года. Увидев меня, он радостно заулыбался:
   - Евлампия Андреевна, смотрите, какая у нас Анечка!
   Вспомнив, что у Устинова внучка в прошлом году закончила школу, я приветливо ответила:
   - Поздравляю, Петр Михайлович, у вас очаровательная правнучка.
   Старик побагровел и процедил сквозь изумительно сделанные протезы:
   - Это моя дочь.
   Только тут я припомнила, что целый год дворовая общественность сладко сплетничает о 
сошедшем с ума Устинове, женившемся после смерти супруги на однокласснице своей внучки.
   Солнечный квадрат переместился по потолку, и я со вздохом встала. Так, пора начинать 
рабочий день и знакомиться с обитателями квартиры. Поколебавшись немного возле шкафа, я 
нацепила черненькие брючки, черненький свитерок и, чувствуя себя Джен Эйр, отправилась на 
поиски хозяйки.
   Лена в огромном кабинете сидела за письменным столом и перебирала какие-то бумажки. 
Увидев меня, она заулыбалась и спросила:
   - Вы всегда так рано встаете?
   Мой взгляд упал на красивые старинные часы, висящие на стене, - без пятнадцати десять. 
Однако если это рано, то во сколько же тут завтракают?
   - Наш день начинается около полудня, - объяснила хозяйка, - в двенадцать завтрак, в 
шесть обед, ужинаем около двадцати трех.
   Наверное, в моем лице что-то дрогнуло, потому что она добавила:
   - Кондрат страдает бессонницей, может до пяти-шести утра промаяться, вот день и 
сдвинут. Мне тоже нет необходимости рано вставать. Я художница и, честно говоря, люблю 
работать вечером. Ванечке только четыре года, ну а к Лизе ходят учителя на дом.
   - Она больна? - поинтересовалась я. Лена дернула точеным плечиком.
   - Елизавета - дочь Кондрата от первого брака, ей тринадцать лет. Маменька ее, наша, 
так сказать, бывшая супруга, спихнула девчонку отцу, мотивируя свое нежелание воспитывать 
дочь просто - "не хочу". Вот Лиза и живет с Кондратом, а тот жалеет нахалку и балует 
безмерно, сами увидите, ее из пяти школ выгнали... Ладно, пойдемте смотреть квартиру.
   Комнат оказалось много. Спальня Кондрата примыкала к его кабинету.
   - Упаси вас бог, - предостерегла Лена, - что-нибудь тронуть здесь на столе или 
включить компьютер, муж убить может! А то у нас до вас была дама, страстная любительница 
"бродилок", поставила дискету и занесла вирус, пропала рукопись недописанного романа, 
представляете?
   - Я не слишком хорошо умею пользоваться компьютером, да и не люблю его, - пояснила я, 
и мы пошли дальше.
   Гостиная, столовая, спальня Лены, детская Вани, комната Лизы, кухня, две ванные и три 
туалета, в самом конце коридора небольшое, примерно десятиметровое, помещение, отданное 
мне. Кухарка, горничная и репетиторы были приходящими.
   - Наташа, - сказала Лена, входя на кухню, - это Евлампия Андреевна, по всем вопросам 
обращайся к ней.
   Огромная, неопрятного вида бабища молча кивнула, потом грубовато спросила:
   - А завтрак-то кто подавать станет? Я его только готовить нанималась, и к двери мне 
недосуг бегать...
   - Сегодня к одиннадцати придет новая горничная, - вздохнула Лена.
   - Небось такая же лентяйка, как Светка, - фыркнула кухарка и ядовито добавила:
   - Вы бы, Елена Михайловна, сразу объяснили девчонкам, что Кондрат Федорович шутит и 
вовсе не собирается их на самом деле в кровать укладывать.
   Лена покраснела неровными пятнами, но тут в кухню вошла полненькая девочка в пижамке с 
Микки-Маусами и капризно протянула:
   - Мне не подали в постель какао.
   Наташа отвернулась к плите и принялась демонстративно помешивать ложкой в кастрюле 
какое-то варево. Лена сурово глянула на падчерицу:
   - Новая горничная придет только к одиннадцати, так что придется подождать с завтраком. 
Впрочем, можешь сама себе налить!
   Лиза кивнула, подошла к сушке, вытащила огромную синюю чашку, украшенную картинкой с 
Гуфи, и спросила:
   - Где стоит какао?
   - В шкафу, - кивнула Наташа. Лиза вытащила желтую коробку с изображением зайца Квики и 
поинтересовалась:
   - Сколько сыпать?
   - По вкусу, - весьма нелюбезно ответила Наташа.