масло. Другой украл машину в своем дворе и попытался продать тачку соседу из другого 
подъезда своего же дома. Сам Перри Мейсон спасовал бы, защищая подобных придурков! 
Последние два месяца бедный ребенок сидел в консультации, отвечая на вопросы граждан. Мне 
было жаль его до слез, но настоящие клиенты все не попадались.
   - Послушай, - налетела я на него, - нанимаю тебя защитником.
   Аркашка отъехал от компьютера и хмыкнул:
   - Разбила чужую машину, когда парковала свой "Вольво"?
   Дежурные шутки домашних по поводу того, как я ловко вожу машину, надоели до 
полусмерти. Я села в кресло и изложила сыну суть дела. Аркашка притих и задумался.
   На следующий день мы принялись действовать с самого утра. Сначала внесли в кассу 
консультации необходимую сумму денег, и Аркадий поехал к следователю знакомиться с делом. 
Я же подалась в Бутырскую тюрьму. Следовало добиться свидания, чтобы поговорить с Максом.
   СИЗО-2, который народ называет Бутыркой, . расположен на Новослободской улице. Мрачное 
здание скрыто от прохожих во дворе светлокирпичного дома.
   Я несколько раз уже бывала здесь и даже содействовала побегу заключенного, поэтому 
хорошо представляла тамошние порядки.
   В полуподвальном помещении задыхалось человек пятьдесят. Внутрь впускают по двадцать. 
Свидание длится час. На сегодня мест нет, впрочем, на завтра и пятницу - тоже. Я молча 
выслушала словоохотливых женщин и вышла в маленький предбанник, где толпился народ с 
пудовыми сумками. Потом, спустившись на четыре ступеньки вниз, оказалась в другом 
полуподвале, где стоял тихий гул. Тут принимали передачи, и я знала, как действовать.
   Подойдя к одному из раскрытых окошечек и дождавшись, когда очередная потная тетка 
сдаст колбасу и сушки, я сунула под решетку паспорт. Толстомордая блондинка залаяла как 
овчарка:
   - Чего паспорт суешь? Тут только продукты, иди в первое окно.
   - Глянь на спецразрешение, - тихо шепнула я, загораживая собой обзор.
   Бабища раскрыла книжечку, сгребла сто долларов и быстро гавкнула:
   - Ну, чего хочешь? Шампунь взять, бритву?
   - Нет. Дам еще столько же, если устроишь в поток на свидание, который войдет в полдень.
   - Фамилия, имя, отчество, год рождения, - деловито поинтересовалась стражница.
   - Максим Андреевич Полянский, 1959-й.
   - Топай в башню, - велела "помощница". Я понеслась в соседний подвал. Ровно в 
двенадцать огромная железная дверь открылась, и полная тетка принялась выкликать фамилии. 
Меня вызвали последней.
   - Ну? - осведомилась конвойная, когда я приблизилась. Еще одна зеленая бумажка 
перекочевала в карман гимнастерки, и я пошла по лестнице вверх. Вместе с другими 
женщинами меня завели в узкую и длинную комнату, разделенную грязноватым стеклом. По ту 
сторону уже сидели заключенные. Бабы кинулись искать своих. Я пошла вдоль стекла и 
увидела похудевшего и осунувшегося Макса.
   - Вот что, граждане, - раздался громкий голос. Все разом перестали причитать и 
повернулись к двери. На пороге высился здоровенный красномордый парень в камуфляже. В 
расстегнутом воротнике виднелась тельняшка.
   - Кончай базар; гражданочки, свиданки вам сегодня сорок пять минут.
   - Почему, сыночек, - заныли тетки, в отличие от меня простоявшие в очереди несколько 
дней, - час положен.
   - Обед у нас, - сообщил тюремщик, - тоже кушать хотим.
   - Ну сыночек, - застонали бабы, - придумай что-нибудь, помоги! Не выгоняй раньше.
   - Пользуетесь тем, что я добрый, - вздохнул парень, - так и быть. Сейчас запру всех, а 
потом вернусь. Но чтоб тихо тут!
   - Конечно, конечно, - закричали родственники, - благодетель ты наш!
   Мужик хмыкнул и вышел, тут же лязгнул замок. Я схватила телефон:
   - Макс!
   - Здравствуй, Дашутка, - вяло сказал Полянский, - как это ты сюда прийти решилась?
   - Слушай внимательно. О Нине Андреевне позабочусь - и продукты куплю, и денег дам. 
Тебе отправлю передачу. Еще придет адвокат. Ты его хорошо знаешь, это мой сын Аркадий.
   - Кеша? - изумился бывший супруг. - Он же совсем ребенок!
   Я промолчала. Какой смысл сообщать, что "детке" двадцать шесть стукнуло!
   - Простите, - сказал кто-то за спиной. Я обернулась. Сзади стояла женщина.
   - Пустите сюда, - сказала она.
   - Зачем? - изумилась я. - Тут мой родственник.
   - У вас дырка, - сообщила тетка, - а в моем боксике нет.
   - Дырка?
   - А, вы в первый раз, - протянула баба. -
   Смотрите, - и она ткнула пальцем в небольшую щель.
   Затем говорившая бесстыдно задрала кофточку и вытащила из необъятного лифчика 
пластиковый пакет, наполненный бесцветной жидкостью. На свет явилась и тоненькая 
трубочка. Тетка засунула один кончик в щелочку, к нему моментально припал подбежавший 
мужик звероподобного вида. Жидкость в пакете стала стремительно убывать.
   - Что это? - изумилась я, видя, как заключенный делает огромные глотки.
   - Водка, - спокойно сообщила баба, - надо же бедолагу порадовать. А вы пока деньги 
трубочкой скрутите и в щелку просуньте.
   Через пару минут напившийся мужик отвалился, как сытый клоп, я принялась пропихивать 
Максу доллары. Наконец все утихомирились.
   - Слушай, скажи честно, это ты убил Веронику? Максим молчал.
   - Ну говори же!
   - Нет, даже и не думал о таком. Честно говоря, просто хотел развестись. Даже дома не 
был в ту ночь.
   - А где спал?
   - В том-то и дело...
   Оказывается, около семи вечера в офис позвонила женщина и предложила совершенно 
баснословную сделку. Дилерша отдавала яйца по какой-то смешной цене. Макс остался ждать 
продавщицу. Секретаршу, пятидесятитрехлетнюю Тамару Павловну, хозяин отпустил домой. 
Агентша появилась в половине девятого. Сначала рассказала, что является директором 
крупной новой подмосковной птицефабрики. Представилась как Раиса Федоровна Куликова. Из 
себя оказалась вполне ничего, этакая знойная брюнетка в самом соку. Бюст примерно пятого 
размера обтягивала ярко-зеленая водолазка из тянущегося трикотажа-стрейч. Пухлые губы 
призывно улыбались, да и за яйца хорошенькая директорша просила сущие копейки. 
Разумеется, Макс тут же распустил хвост. Из офиса ушли все служащие, и Полянский 
самолично сварил кофе.
   Брюнетка, слегка жеманясь, принялась глотать ароматную жидкость и тут же пролила 
напиток на ярко-желтую юбку. Максим галантно побежал в туалет и принес мокрое полотенце, 
чтобы вытереть гущу. Директриса кое-как размазала пятно, и они продолжили пить кофе. 
Потом случилась странная вещь. В глазах у Желтка заскакали черные мушки, немилосердно 
захотелось спать, зевота просто раздирала рот. Дама вздохнула и сообщила:
   - Поздно, пора домой. Она встала, Макс хотел сказать, что подвезет симпатяшку, но губы 
отказывались повиноваться. Больше мужик ничего не помнил.
   В десять утра его разбудила пришедшая на работу Тамара Павловна. Секретарша с 
некоторым удивлением выслушала рассказ о приходе таинственной посетительницы. Макс, 
недоумевая, как он мог так внезапно заснуть, помчался домой. По дороге он заехал в 
магазин и купил коробку самых любимых конфет Нины Андреевны. Мать всегда выговаривала