Я усмехнулась. Сама выходила замуж четыре раза, только подобные угощения во всех 
браках доставались мне. Наверное, я слишком мягкотелая и не умею пользоваться когтями и 
зубами или у меня их просто нет.
   - Дай мне телефон Чванова, - попросила я. Галка радостно хлопнула в ладоши.
   - Согласна! Ну, спасибо! Сейчас, погоди. Она принялась рыться в огромной сумке, 
приговаривая:
   - Нет, выкину эту торбищу, вечно в ней все исчезает, словно в черной дыре.
   Не успела она с криком "нашла" выложить на стол черненькую книжечку, как с порога 
раздалось тихое:
   - Здравствуйте!
   Слегка удивившись, я перевела взгляд и чуть не перекрестилась. В комнату входил Севка 
Лазарев.
   - Ты откуда? - ляпнула я от неожиданности.
   - Как это? - изумился Севка. - Из Израиля, конечно. Вот, приехал ненадолго. Мама 
велела у вас остановиться, говорила, места полно. Я, между прочим, теперь подданный 
Израиля, в этой стране иностранец, знаешь, какие деньги за гостиницу заламывают, когда 
паспорт видят. Поэтому мы с Тузиком к тебе.
   - Ты собаку привез? - изумилась я.
   Надо же, какие метаморфозы жизнь делает с людьми. Помнится, у Севки была жуткая 
аллергия, он чихал и кашлял, стоило только вытащить из шкафа пушистую шубку, сшитую якобы 
из белки. Но не зря внутренний голос мне подсказывал: манто состряпано из кошачьих 
шкурок, аллергию-то не обманешь! И вот теперь Лазарев обзавелся собачкой!
   - При чем тут животные, - побагровел Севка, - забыла, что ли, про мою болячку!
   - Но ты сказал: "С Тузиком", - пролепетала я.
   - Знакомьтесь, - буркнул Севочка. - Тузик, мой лучший друг.
   Я увидела за широкой спиной Лазарева небольшую худенькую тень и вежливо сказала:
   - Добрый день.
   Севка посторонился, и Тузик вошел в столовую. У меня опять, в который раз за последние 
дни, челюсть уехала в бок, словно каретка у пишущей машинки. Назвать мужчиной существо, 
вползшее в комнату, язык не поворачивался. Щуплая, даже изможденная фигурка, плечики 
примерно сорок четвертого размера переходили в цыплячью грудь с явными признаками кифоза. 
Талия Тузика была сравнима с моей, да и размер обуви небось совпадал. Волосы нежданного 
гостя были мелированы, брови выщипаны, глаза подведены, а губы накрашены, правда, помадой 
естественного тона, и с первого взгляда казалось, что просто рот у незнакомца такой яркий 
от природы. Но сильный блеск без слов говорил: тут не обошлось без косметики. Довершала 
его облик крохотная брильянтовая сережка в ухе.
   - Здравствуйте, - слегка жеманясь, выдавил из себя Тузик и вытянул вперед тонкую 
бледную лапку с нежной кожей.
   Я взяла его нервную, слегка влажную ладошку, осторожно подержала в руке и отпустила.
   Ну надо же! Тузик! Интересно, как его кличут по паспорту? Туз Иванович? Хотя, 
учитывая, что прибыли из Израиля, такое отчество не подойдет. И вообще, каково его полное 
имя. Тузиил? Тузовец?
   Севка никогда не был моим мужем. Правда, какое-то время я думала выйти за него. Первый 
раз в жизни во мне проснулась расчетливость. В год, когда познакомилась с Лазаревым, я 
уже имела два развода за спиной. Успела уйти от Костика, отца Аркадия, и Кирилла 
Артамонова. К слову сказать, Аркадий не родной мой сын, на самом деле это ребенок 
Константина от первой жены, но после разрыва малыш остался со мной. Нас разделяет всего 
четырнадцать лет. Но я пришла в дом к Косте восемнадцатилетней, а Кешке было только 
четыре. Через пару недель он начал звать меня мамой, а через полтора года мы убежали с 
ним от отца и мужа вместе.
   Поднимать ребенка одной тяжело, да еще Костик, будучи патологически жадным, старался, 
как мог, не платить алиментов. В год, когда Кеша собрался идти в первый класс, мне 
пришлось при помощи друзей из милицейских кругов сделать ему метрику, в которой черным по 
белому, вернее, фиолетовым по зеленому стояло: мать - Васильева Дарья.
   В тот же год я и познакомилась с Севой. В отличие от меня, нищей преподавательницы, 
долбящей целыми днями в деревянные студенческие головы знания за крохотный оклад, Севка 
был более чем обеспечен. Будучи старше меня на десять лет, он имел кандидатское звание и 
сидел на доцентской ставке, и не где-нибудь, а в университете, работал в цитадели науки. 
Но основные материальные блага получал он от матери, очаровательной хохотушки Анны 
Николаевны. Вернее, Нюши, потому что по имени-отчеству я назвала несостоявшуюся свекровь 
только однажды, придя первый раз в гости.
   - Да ладно тебе, - отмахнулась женщина, - меня все Нюшей зовут!
   Я принимала решение связать свою судьбу с . Севкой из расчетливости, устав от 
безденежья и постоянного сражения с житейскими неприятностями, но не последнюю роль 
сыграло и то, какая меня ожидает свекровь. Ровно через час после знакомства Нюша 
превратилась в мою подругу, и мы до сих пор перезваниваемся и ходим друг к другу в гости, 
несмотря на то что поход в загс отменился. А разбежалась я с Лазаревым по крайне простой 
причине. Узнав, что Кеша на самом деле не мой кровный родственник, Севка отрезал:
   - Отдавай пацана назад, его родным, на фига мне приемыш! Ладно бы сирота! А то при 
живом отце. Я, значит, корми, пои, а почему? В общем, выбирай: или я, или Аркадий.
   В моей душе не было колебаний. Мужья приходят и уходят, а дети остаются.
   Встречаясь с Нюшей, я была в курсе дел Севки, знала о его двух, быстро распавшихся 
браках и об отъезде в Израиль. Но Нюша ни словом не обмолвилась о том, что Севка сменил 
половую ориентацию. Хотя, насколько я помню, бабы его не слишком волновали, и обе жены 
убежали от Лазарева, хором обвиняя его в импотенции. Может, он всегда был голубым? Просто 
хорошо скрывал свои наклонности. При коммунистах-то существовала специальная статья в 
Уголовном кодексе.
   - Слышь, Дашутка, - тронула меня за локоть Галка, - я поеду домой. Телефончик Чванова 
на столе.
   Я кивнула. И то верно, при гостях не поговоришь по-человечески.
   - Позвоню вечером.
   - Ладно, - кивнула Верещагина и ушла.
   Севка окинул взглядом комнату, увидел Снапа, благополучно проспавшего приход гостей, и 
подпрыгнул.
   - Собака!
   Я развела руками.
   - Вообще-то их в доме пять.
   - Жуть, - взвизгнул Лазарев.
   - Еще две кошки...
   - Катастрофа! .
   - Хомячки и жаба.
   - Отвратительно, - заявил Севка, - мне придется ходить по дому в противогазе. А нельзя 
весь этот зоопарк временно отселить?
   - Куда?
   - Ну в гостиницу для кошек и собак!
   - Извини, - железным тоном ответила я, - никак не получится. Лучше я тебе номер сниму, 
за свой счет. "Мариотт-отель" подойдет? Там Клинтон, кажется, останавливался, говорят, 
приличное место.
   - Не хочу.
   - Почему? Сказала же, сама заплачу!