"Ахмад", купленных мной, хватит бабуське до скончания века. Похоже, она кладет по одной 
чаинке на стакан.
   - Не крепко? - заботливо поинтересовалась Алевтина Марковна, занося длинный нож над 
беззащитным тортом "Птичье молоко".
   Я подавила ухмылку.
   - В самый раз.
   - Хорошо, - удовлетворенно заметила бабуся и, шмякнув мне на тарелочку кусок нежного 
суфле, обмазанного шоколадом, пустилась в воспоминания. Память завела ее в тридцать пятый 
год.
   
   Глава 2
   
   Я размеренно кивала головой, изредка поглядывая на часы. Впрочем, спешить мне, Дарье 
Васильевой, некуда. Честно говоря, я провожу дни в праздности. Только не подумайте, что 
так было всегда. Долгие годы я, имея на руках сначала одного Аркадия, а потом и Маню 
(разница между детьми составляет 14 лет), преподавала французский язык в заштатном 
институте и носилась задрав хвост по частным ученикам. Уходила из дома в восемь, 
возвращалась в десять, шатаясь от усталости. Маленький Аркашка все время рвал брюки и 
вырастал из ботинок. Постоянная покупка обуви пробивала зияющие бреши в бюджете. К тому 
же Аркадий всегда любил одеться и с большой неохотой натягивал брючата, сшитые 
трудолюбивыми работниками фабрики "Смена". В 12 лет он влюбился, но дама сердца с 
презрением отвергла его, облаченного в скромную курточку, предпочтя Колю Родионова, 
упакованного в самые настоящие американские "Левисы". Это сейчас джинсы превратились в 
нашей стране в то, чем они являются по сути: удобную одежду для дома и отдыха, а в 1984 
году то, какой ярлык красовался у тебя на поясе, было вопросом престижа...
   Видя, что ребенок едва сдерживает слезы, я вытащила заветные триста рублей, скопленные 
на "черный" день, и рванула в общежитие для иностранных студентов университета имени 
Патриса Лумумбы, где можно было купить абсолютно все, - от жвачки до дубленки.
   Надев синие штаны, Кеша повертелся у зеркала, а потом бросился мне на шею со словами:
   - Когда вырасту - все тебе куплю!
   Я только вздохнула. Одно хорошо, на еду мы почти ничего не тратили. Аркадий ел меньше 
котенка, да и мне много не требовалось. Но потом у нас появилась Машка, обладающая 
аппетитом здорового щенка, и пришлось набрать еще учеников. Следом к нашему берегу 
прибило Наташку, мою близкую подругу, которая после развода оказалась буквально на 
улице... Так мы и жили, вместе поднимая детей и пересчитывая копейки.
   Но однажды кто-то из богов глянул на землю и решил, что нам не хватает приключений. И 
тут же произошел каскад невероятных событий. Наталья вышла замуж за француза, укатила в 
Париж, мы поехали к ней в гости... Словом, не буду пересказывать всех приключений, скажу 
только, что в результате мы стали обладателями огромного состояния. Теперь наша жизнь 
проходит между Парижем и Москвой. Впрочем, Наташка почти безвыездно проживает в 
предместье французской столицы, мы же - Аркадий, Маня, Зайка и я - предпочитаем пригород 
Москвы. Живем в поселке Ложкино, где построили себе дом.
   Материальная обеспеченность дала возможность всем домочадцам заниматься тем, чем 
хочется. Аркадий стал адвокатом, Зайка работает на телевидении, она ведет спортивные 
новости, и Кеша жалуется, что видит жену на экране чаще, чем в жизни. У них двое 
детей-близнецов: Анька и Ванька. Мои внуки еще не умеют самостоятельно ходить и 
разговаривать. Маша ходит в школу, а вечерами ездит в Ветеринарную академию, хочет стать 
кинологом. Словом, все заняты под завязку. Только я провожу дни в счастливом 
ничегонеделанье. Честно говоря, преподавательский труд надоел мне до зубовного скрежета, 
вид французской грамматики вызывает судороги, а студенты, тупо повторяющие текст "Моя 
комната", доводят меня до нервных корчей. Наверное, я не создана для того, чтобы 
впихивать в неподатливые головы знания. Если быть уж совсем откровенной, то мне нравится 
только одно занятие: чтение детективных романов.
   Вот тут я ас и смело могу претендовать на звание "Мастер спорта по разряду 
криминальных историй". Прочла, наверное, все, что написано соответствующими авторами. 
Причем имейте в виду, что я абсолютно свободно владею французским и привожу из Парижа 
кофры, забитые томиками в ярких обложках...
   - Ну так как, - прервала нить моих воспоминаний Алевтина Марковна, - сделаешь?
   - Что? - вынырнула я из пучины прошлого в настоящее. - Что надо делать? Старушка 
тяжело вздохнула.
   - Сходить к Мише.
   - Какому?
   - Каюрову, ну тому, чья жена сумасшедшая, Лена; тебе на капот куклу сбросила!
   - Зачем?
   - Говорю же, очень вчера убивался, говорил, что ты обязательно на него в суд подашь и 
ущерб стребуешь, а где ему деньги брать? Ленке пенсию платят четыреста рублей, а у самого 
небось жалкие копейки...
   - Да не буду я ничего требовать!
   - Вот и поднимись наверх, сделай милость, успокой парня.
   Я распрощалась со старушкой и, пообещав приходить в гости, поехала в лифте на 
последний этаж.
   Дверь распахнул мужчина с цветущим, каким-то детским лицом.
   - Вы Михаил Каюров?
   - Да, - настороженно кивнул хозяин, не приглашая меня внутрь.
   - Меня зовут Даша...
   - И что?
   - Это на мой "Вольво" свалился муляж, который выбросила в окно ваша жена.
   - Ага, - забормотал мужчина, - простите, бога ради, но она больная, не понимает, что 
творит. Впрочем, можете подавать в суд, только денег все равно заплатить не смогу, нет их 
у меня, впроголодь живем.
   - Не надо ничего, - прервала я его. - В суд я не пойду, никакого возмещения требовать 
не стану. Наоборот, хотите, привезу к вашей жене доктора Соловцова? Он мировая величина в 
области психиатрии. Понимаю, конечно, что вылечить Лену нельзя, но облегчить состояние, 
снять агрессию...
   - Нету у нас средств на профессоров, - отрезал Михаил, - в районном диспансере лечимся 
или мучаемся...
   - Соловцов - наш приятель и ничего с вас не возьмет!
   - Не надо, - отрезал Михаил, - спасибо, не нуждаемся.
   - Вы не поняли, он...
   - Не надо.
   - Но ваша жена...
   - Не надо, - бубнил мужик, тупо глядя в пол.
   Я перевела взгляд на его продранные домашние тапки. Что ж, раз не хочет, то и впрямь, 
наверное, не надо.
   Вдруг из квартиры донеслись стук и высокий, нервный голос:
   - Помогите, помогите, Мишка, сволочь, дай укольчик, дай скорей, не могу, ломает, дай, 
гнида...
   - Уходите, - бросил Михаил и, весьма грубо толкнув меня, захлопнул дверь.
   Я глубоко вздохнула и вызвала лифт. Что ж, все понятно, жена Каюрова - наркоманка. Вот 
почему Михаил отказывается от визита к психиатру. Никакая Лена не сумасшедшая, хотя