- Как дети, - улыбнулась Галя, - и потом, они ценят ласку, им приятно, когда человек 
внимание проявляет и угощение приносит. Не поверишь, сколько раз я замечала: похвалишь 
одного коня, погладишь, а другой завидует.
   - Можно угостить лошадку, на которой я каталась днем?
   - Каролину? Конечно. Только возьми ей лучше кусок "Бородинского" хлеба и посыпь солью, 
она у нас такой бутерброд обожает.
   Я приготовила лакомство и двинулась к конюшням. Банди и Снап, набегавшись весь день по 
конезаводу, остались спать в гостиной на мягком ковре. За мной увязался только Хучик. 
Сначала песик бодро трусил по асфальтовой дорожке, но, когда перед конюшней она сменилась 
на тропинку с гравийным покрытием, мопс сел на зад. Мелкие камушки, очевидно, доставляли 
боль его нежным лапкам. Я подхватила Хуча под мышку.
   - Ну, дорогой, и бока же ты отъел! Сидел бы уж дома, зачем за мной пошел?
   Хучик только сосредоточенно сопел. Под гладкой шерсткой и толстым слоем жирка бьется 
храброе сердце. Очевидно, мопс решил, что в незнакомом месте, да еще среди диковинных, 
огромных животных хозяйке потребуется охрана.
   Войдя в конюшню, я опустила Хуча на утрамбованный пол и пошла вдоль ряда денников. Над 
дощатыми воротцами виднелись сверху головы, а снизу лошадиные ноги. Каждую "квартиру" 
украшала табличка с именем животного и фамилией хозяина. Я прошла мимо Ральфа, 
принадлежащего Михаилу, потом увидела Лорда Лены, а рядом с его стойлом было другое, на 
котором значилось: "Каролина, собственность Галины Верещагиной".
   - Каролиночка, - позвала я, открывая дверки.
   Лошадь шумно вздохнула. Я протянула ей бутерброд. Нежные шелковые губы осторожно взяли 
с ладони угощение, широкие, коричневые ноздри вздрогнули. Прожевав, Каролина коротко 
всхрапнула и положила голову мне на плечо, она явно говорила "спасибо". Я обратила 
внимание, как аккуратно Каролина переступила тонкими мускулистыми ногами, боясь задеть 
вертящегося под копытами Хуча. Никогда до этого я не имела дела с лошадьми. Скакуны Ольги 
и Аркадия, вместе с Машкиным пони, стоят в конюшне у Жана Вильруа, и я туда никогда не 
езжу. Но сейчас первый раз пожалела об этом. Интересно, это только у Верещагиных такие 
милые, деликатные лошадки или они все столь приветливы?
   Внезапно послышался глухой удар. Я вздрогнула. В соседнем деннике нервничал Лорд. У 
него была красивая морда, по бокам носа виднелось два белых пятна, словно очки. Вспомнив 
Галкин рассказ о лошадиной ревности, я вытащила из кармана несколько кусков рафинада и 
протянула жеребцу:
   - Не расстраивайся так, съешь.
   Но Лорд отвернул морду от заманчивого сахара. Он нервно дергал головой и вдруг громко 
заржал. В звуке, вылетевшем из его горла, была настоящая боль, даже мука, так кричат люди 
от невыносимых страданий. Я испугалась:
   - Что с тобой? Заболел?
   Из-под коричневого века выползла слеза и скатилась по морде. Лорд плакал. Я еще не 
успела среагировать, как Хуч завыл и кинулся в денник к жеребцу. Толстенькое тельце мопса 
шмыгнуло в пространство между воротцами и полом. Через секунду послышался отчаянный визг. 
Испугавшись окончательно, я распахнула дверки и заорала.
   В самом углу довольно узкого помещения, на соломе, устилавшей пол, словно гигантская 
запятая, лежала Лена. Ноги ее были согнуты в коленях и подтянуты к подбородку, 
нежно-розовый свитер стал местами темно-бордовым, лицо... Нет, лица не было. Красиво 
подстриженные волосы окаймляли разверстую рану, в которой виднелось что-то 
серовато-желтое, тошнотворное и ужасное. Возле тела метался с визгом Хуч, а Лорд, 
поджимая правую заднюю ногу, копыто которой было перемазано кровью, нервно дрожал.
   - Хучик, - севшим голосом позвала я, - Хучик, немедленно сюда!
   Нужно было пройти внутрь и подхватить обезумевшую от ужаса собачку. Но ноги отчего-то 
стали каменно-тяжелыми, а тело неповоротливым. Ни за какие сокровища мира я не сумела бы 
сделать несколько шагов, отделявших меня от тела несчастной.
   - Хучик, ко мне!
   Мопс упал на живот и, поскуливая, пополз к выходу. Я ухватила его за бока и быстрее 
молнии понеслась в дом, оглашая окрестности криком.
   Не успела я ворваться в просторный холл, как из гостиной вылетела Маня.
   - Мама! Ой, Хучик! Он разбил голову... Я перевела взгляд на окровавленную мордочку 
мопсика и, падая на диван, прошептала:
   - Нет, это кровь Лены. Лорд ударил хозяйку в лицо копытом.
   Дальнейшее почти не помнится. Сначала все кинулись в конюшню. Потом Зайка влетела 
назад и влила в меня стакан коньяка. Но отчего-то алкоголь не подействовал, я только 
оглохла и как-то отупела, глядя на мечущихся людей. Откуда ни возьмись появился врач, 
следом группа мужчин в штатском принялась заполнять бумаги. И тут, очевидно, сказалось 
действие на меня "Мартеля". На все вопросы оперативника я только нечленораздельно мычала, 
пока Аркадий не тронул милиционера за локоть.
   - Я адвокат, вот визитная карточка. Видите, у матери шок, лучше приезжайте завтра в 
Ложкино, или она сама к вам в отделение явится. Полковника Дегтярева знаете?
   Ответ сотрудника МВД оказался за кадром. Потому что я, подпихнув под голову вместо 
подушки Хуча, мигом заснула. Впрочем, это неудивительно, алкоголь вызывает у меня лишь 
одну реакцию - глубокий, беспробудный сон.
   Обратной дороги я не помню. Смутно виделась Зайка, садящаяся за руль "Фольксвагена" и 
высыпающая в рот целую пачку "Стиморола", того, с голубыми кристаллами. Вроде меня вместе 
с мопсом уложили на заднее сиденье, и, кажется,
   Хуча стошнило прямо на хозяйку, потому что наша домработница Ирка, распахнув дверцу, 
закричала:
   - Ой, мамочка, Дарья Ивановна, на кого вы похожи!
   Я на секунду открыла глаза и ответила:
   - Незачем так орать! Ты что, заблеванных людей не видала?
   Ирка заткнулась, и меня повели в дом. Дальше память отказывает. Кажется, нас с Хучем 
мыли, сунув вместе в ванну.
   
   Глава 5
   
   Утро принесло головную боль. Когда я, охая и хватаясь за виски, вползла в столовую, 
слабенькое октябрьское - солнце лениво освещало комнату. Налив себе крепкого чая, я 
поинтересовалась у Ирки:
   - Где все?
   - Аркадий Константинович уехал на работу.
   - Он же собирался провести выходные дома! Ирка пожала плечами.
   - Ничего не знаю, позвонил какой-то мужик, а Аркадий Константинович схватил машину - и 
привет!
   - А Зайка?
   - Ольга уехала в студию!
   - Она же хотела два дня отдыхать. Ирка хмыкнула:
   - На ее телевидении вечно дурдом. Еще в восемь утра улетела, ворота чуть не сшибла, 
хорошо, машину не помяла...
   Домработница продолжала недовольно бубнить. Я опустошила чашку и налила следующую. 
Наша прислуга, если не считать няню, состоит из трех человек. В саду и гараже хозяйничает 
Иван, он же следит за отоплением, электричеством, водопроводом и выполняет мелкие 
ремонтные работы типа устранения засоров канализации... Впрочем, он способен починить