- Ну, успеем, собирайся.
   - Куда?
   - В "Рамстор", надо затариться.
   Если есть вещь, способная привести меня в настоящий ужас, так это поход за продуктами 
в огромный магазин.
   - Может, не надо, а? Пельменями обойдемся.
   - Отрава!
   - Мы всегда...
   - Иди за сумками.
   - Пельмени...
   - У них начинка из собачатины, - сообщила Капа, - ты готова схарчить на ужин 
несчастную болонку, в недобрый час потерявшую хозяев?
   - Нет.
   - Тогда вперед.
   Во дворе я направилась было к "копейке", но Капа мигом вскочила в серую "Нексию" и 
крикнула:
   - Ну, жду.
   Пришлось сесть на пассажирское место. Капа ловко ухватилась за рычаг переключения 
скорости и стартовала, подняв фонтан грязных брызг.
   - Не боись, Лампа, - азартно выкрикнула она, - за десять минут обернемся.
   Я вжалась в кресло и в ужасе уставилась на дорогу. Капа неслась, словно ведьма на 
помеле, ловко перепрыгивая из ряда в ряд. Чуть где образовывался затор, она, мигом 
сориентировавшись, бросала "Нексию" в объезд. Повороты бабулька проходила на третьей 
скорости, а стрелка спидометра замерла на цифре "90".
   Я вожу автомобиль очень осторожно, судорожно вздрагивая, если из окружающего потока 
выскакивает сломя голову лихач. Но Капа, похоже, не боялась никого. В какой-то момент она 
протиснулась в узенькую щель между двумя иномарками, и мне показалось, что боковые 
зеркала сейчас могут сломаться, но Капа хихикнула и нажала на газ. Впереди вырос 
громадный грузовик. "Мама", - прошептала я и дернула правой ногой, нашаривая тормоз.
   - Не боись, - веселилась старушка, ловко сворачивая влево, - у меня за пятьдесят лет 
на дороге ни одной аварии.
   - Ты классно водишь, - прошептала я пересохшими губами, - прямо Шумахер.
   - Он мне в подметки не годится, - возмущенно заявила Капа, - на трассе, в специально 
оборудованном автомобиле любой дурак проедет. Попробовал бы он в городе, да на "Нексии", 
вот тогда и поглядим кто кого. Впрочем, и так ясно, что я его!
   Над ухом раздалась трель свистка. Капа послушно притормозила. Молодой гаишник 
недовольно заявил:
   - Девушка, там знак висит, ограничивающий скорость, а вы гоните...
   Капа смахнула с лица волосы.
   - Ой, - оторопел постовой. Старушка прищурилась:
   - Что-нибудь не так? Или вас блоха укусила? Вот мои права и техпаспорт.
   Паренек взял бумаги и произнес опять:
   - Ой!
   - В чем дело?
   - Но тут написано, что вы родились в 1925 году.
   - И что из этого?
   - Ошибочка, да? - с надеждой поинтересовался сержант.
   - Нет, - с достоинством ответила Капа. - Мне семьдесят шесть лет.
   - И за рулем? - ужаснулся мальчишка, явно впервые столкнувшийся с подобным нарушителем.
   - А ну, быстро покажите мне в правилах дорожного движения пункт, запрещающий садиться 
за руль людям, которые справили семидесятилетие! - окрысилась Капа.
   От неожиданности постовой брякнул:
   - Просто никому в голову не приходит.
   - А мне пришло, - сообщила Капа.
   - Проезжайте, - велел постовой.
   - А штраф? - возмутилась Капа.
   - Не надо, ехайте.
   - Я же нарушила!
   - Ерунда.
   - Нет, берите, - уперлась старушка, - что, мои деньги тухлые?
   Отъехав несколько метров, Капа возмущенно фыркнула:
   - Видала дурака? По его мнению, мне следовало давно улечься в гроб и накрыться крышкой.
   Я промолчала. А что тут сказать?
   Домой мы приехали около одиннадцати утра. У подъезда стояла "Скорая помощь". Сердце 
тревожно екнуло, но не успела я сообразить, что в нашей квартире никого нет, все 
разлетелись по делам, как из подъезда показались трое мужиков, одетых в ярко-синие 
куртки. Двое тащили носилки, последний шел сбоку, держа в высоко поднятой руке капельницу.
   - Плохо кому-то совсем, - вздохнула Капа, щелкая крышкой багажника, - мужик вроде.
   Тут доктора поравнялись со мной, и я увидела бледного до синевы Володю.
   - Вовка, - ринулась я к нему. Но майор не отвечал. Глаза его были закрыты, губы 
потеряли всякий цвет.
   - Что с ним? - накинулась я на мужика с капельницей.
   - Пельмени, - коротко ответил тот.
   - Что?
   - Пельменей поел часиков в девять, - словоохотливо подхватил санитар, - и каюк.
   Парни ловко вдвинули носилки в "рафик", и микроавтобус бойко стартовал с места. Забыв 
про сумки с продуктами, я рванулась в квартиру к Костину. Дверь открыла заплаканная 
девица, облаченная в Вовкину футболку. Везде остро пахло лекарствами и чем-то мерзким. 
Господи, как же зовут нынешнюю обожэ майора? Какое-то простое имя: Лена, Катя, Галя... 
Нет, не вспомнить.
   - Ты Киска? Девушка кивнула.
   - Что с Вовкой?
   - Утром, - всхлипывала Киска, - он явился рано-рано, около восьми и попросил поесть. Я 
ему тостик мармеладом намазала, а он сказал, что я могу этот бутерброд себе на... Сказать 
куда, наклеить?
   - Не надо, - быстро среагировала я, - очень хорошо понимаю, куда Костин тебя с хлебом, 
намазанным вареньем, отправил. Для него лучшая конфета - сосиска. Ну и дальше что?
   - Пошел на проспект в супермаркет, приволок пельмени, сам отварил и слопал. Он меня 
совсем не любит, - заломила руки Киска.
   - Он терпеть не может джем, - объяснила я, - не канючь, а рассказывай.
   - Ему плохо потом стало, затошнило. Сначала маялся, все в туалет бегал, ну а затем 
совсем слег. Ой, ой, ой, вдруг он умрет.
   - Прекрати чушь нести, - обозлилась я, - лучшей узнай, куда мужика отправили, да беги 
туда. Или на работу надо?
   Киска затрясла крашеными кудрями:
   - Я сама себе хозяйка, художница.
   - Значит, дуй в клинику. Если понадоблюсь, позвони в соседнюю квартиру. Киска 
закивала, я пошла к себе.
   - Простите, - робко окликнула меня девушка, - Володя говорил, что рядом живут его 
родственники, только не сказал кто. Вы его мама?