поймут. Встать на чью-нибудь сторону опасно для здоровья, потому я предложила 
компромиссный вариант.
   - Давайте одну конфету мне, у вас останется десять, очень удобно.
   - Но я вовсе не собирался тебя угощать, - заявил Кирюшка.
   - Лучше мы лишнюю конфету пополам разделим, - добавила Лиза.
   - Фигушки!
   - Жадина!
   - Жиртрестина.
   Слушая, как они ругаются, я побрела к себе в комнату. Да уж, воспитатель из меня 
никакой, и детям сей факт великолепно известен.
   В нашей семье очень много народа. Моя лучшая подруга Катя, ее сыновья, Сережка и 
Кирюшка, жена Сергея Юлечка, потом я, Евлампия Романова и Лизавета Разумова. Каким 
образом мы оказались все в одной, правда огромной квартире, отдельная история. Я не буду 
ее здесь пересказывать . Вместе с нами проживает и большое количество животных: мопсы 
Муля и Ада, стаффордширская терьериха Рейчел, "дворянин" Рамик, кошки Клаус, Семирамида и 
Пингва. Странная кличка последней объясняется просто. Мы с Лизаветой купили этого котенка 
на Птичке. Животное имело бело-черный окрас, и Лиза радостно нарекла киску Пингвином. 
Через некоторое время выяснилось, что это не кот, а кошка, вот и пришлось звать ее 
Пингвой. Кроме того, у нас есть жаба Гертруда и несколько хомяков.
   Поэтому, сами понимаете, тишины и покоя в нашем доме не дождаться. К тому же Катюша - 
хирург, дома ее никогда нет. Юлечка работает в ежедневной газете, а Сережа трудится в 
рекламном агентстве. Долгое время обеды варила я, но сейчас у меня есть дело по душе, и 
корабль домашнего хозяйства медленно, но верно идет ко дну.
   Решив не обращать внимания на вопли, которые носились под потолком квартиры, я вновь 
развернула "Собеседник" и попыталась увлечься чтением. Не тут-то было. "Дзинь-дзинь", - 
ожил дверной замок. Ну вот, прибежала Юля, сейчас закричит:
   - Безобразие, опять нет хлеба! По коридору зашлепали тапки, послышался высокий голосок:
   - Безобразие, опять нет хлеба!
   Я уткнулась в газету. "Дзинь". Это Сережка, который скорей всего начнет возмущаться, 
увидев на столе пельмени.
   - Отвратительно, - донеслось из кухни, - пельмени "Дарья". Сегодня явилась 
рекламодательница, весьма милая и представилась: "Дарья". Вы не поверите, меня всего 
скрючило и переколбасило. Мяса хочу, котлет!
   - Могу пожарить "Богатырские", - бодро откликнулась Лиза.
   - О, увольте! Хочу домашних.
   - Хотеть не вредно, - заявил Кирюшка и понесся опять ко входной двери. Насколько я 
понимаю, пришла Катя. Но в прихожей стояла тишина, потом Кирюшка всунул голову в спальню.
   - Слышь, Лампа, выгляни.
   Возле вешалки стоял Ваня Комолов.
   - Лампа, спаси!
   - Что случилось?
   - Самолет через три часа!
   - Улетаешь? - ласково спросила я. - Куда?
   - В Германию, с оркестром, - сообщил Ванька, прижимая к груди футляр со скрипкой.
   - Счастливой дороги, - вежливо пожелала я, не понимая, в чем дело.
   - Лампа, - затарахтел Ванька, - пошли. Я договорился с Королевыми, но сегодня Петька 
ногу сломал, где их теперь оставить?
   Я вздохнула. Понятно. Ванюшке надо пристроить на время гастролей собачку или кошку, 
впрочем, домашних животных скорей всего двое... Все наши знакомые тащат нам на передержку 
своих любимцев.
   - Ладно, неси, кто у тебя?
   - Люся и Капа, - сообщил Комолов, - ща приведу, в машине сидят. Ну спасибо, удружила, 
а то прямо хоть в петлю лезь!
   Он умчался вниз. Я села на стул в коридоре. Скорей всего кошки, Люся и Капа, тихие, 
милые создания, забьются в диван и баиньки. Всех дел-то - покормить их утром и вечером. 
Дверь распахнулась. Ванька, отдуваясь, втащил чемодан.
   - Вот, Капа!
   - Где? - изумилась я. - В кофре?
   - Ну ты даешь, - хохотнул Ванька, посторонился и велел:
   - Входи, входи, не стесняйся.
   В прихожую вдвинулась девушка, очень худенькая, с ярко-мелированной головой и в 
обтягивающих джинсах.
   - Очень приятно, - растерянно сказала я, пожала протянутую мне хрупкую, неожиданно 
морщинистую для молодой девицы ладошку, вгляделась внимательно в лицо Капы и чуть не 
скончалась.
   Из-под разноцветных кудряшек выглядывало личико семидесятилетней дамы.
   - Люся кто? - ляпнула я. - Полковник в отставке?
   Ванька укоризненно посмотрел на меня:
   - У тебя офигительное чувство юмора! Люся - вот!
   Быстрым движением Комолов потянул стальной сверкающий поводок, на лестничной клетке 
раздалось шуршание, потом цокот, затем в проеме двери появилось нечто, больше всего 
похожее на гигантскую ящерицу. Огромное, серо-зеленое, с крохотными глазками и гребнем на 
спине. Маленькие лапы спокойно несли мясистое туловище, подбородок монстра дрожал, ноздри 
странно подергивались. Животное казалось бесконечным, оно входило и входило. Вслед за 
туловищем тянулся хвост.
   - Вот, - радостно заявил Ванька, - прошу любить и жаловать, Люся!
   - Она кто, - прошептала я, ощущая близость обморока, - какой породы зверюшка будет?
   - Варан, - ответил Ваня и, видя мое лицо, быстро добавил:
   - Очень милая, ласковая, травоядная, а Капа восхитительно готовит, просто блеск, ну я 
побег.
   И, подхватив скрипку, Комолов исчез.
   
   ГЛАВА 2
   
   Спать я легла около двух. Вопреки ожиданиям, наши животные приняли Люсю вполне 
нормально. Может, посчитали ее особым видом собак? Капу устроили в комнате для гостей. 
Честно говоря, я недолюбливаю старух, все, что встречались мне до сих пор, были обидчивы, 
эгоистичны и не давали вставить даже словечко в бурный поток воспоминаний. Когда к нам в 
гости является кто-нибудь из многочисленных бывших Катиных свекровей, жди беды, мигом 
начнутся капризы, обиды, выяснения отношений... Но Капа на первый взгляд показалась мне 
милой.
   Увидев бабусю в джинсах, дети слегка удивились, потом Юлечка очень осторожно 
поинтересовалась:
   - Капитолина... э-э-э...
   - Просто Капа, - ответила старушка и сдула со лба челку.
   - Кем вы приходитесь Ване? - не утерпела я.
   - Двоюродной бабушкой, - спокойно ответила Капа, - а что?
   - Ничего, - растерянно ответила я.
   - Как это, двоюродная бабка? - удивился Сережа.
   Капа хмыкнула: