- Я сестра бабушки Вани, теперь ясно?
   - Вполне, - заверил Кирюшка.
   - Вот и отлично, - констатировала Капа, - теперь, в свою очередь, ответьте на пару 
вопросов. В этом доме все работают?
   - Да, - прозвучал многоголосый хор.
   - Тогда, думаю, никто не будет против, если я займусь готовкой.
   - Нет, - заорали мы с Юлькой.
   - Великолепно, едем дальше. Что вы привыкли есть на завтрак, я имею в виду из горячего?
   - Из горячего? - протянула Лиза.
   - Тостики с маслом, - сообщил Сергей.
   - Более вопросов не имею, - сказала Капа и ушла.
   Не знаю, как вы, а я очень не люблю, когда посреди ночи раздается звонок по телефону. 
И хотя чаще всего выясняется, что кто-то спьяну набрал не тот номер, мне хватает тех 
нескольких секунд, когда, не зная, в чем дело, я тянусь к трубке, чтобы перепугаться до 
потери пульса. Вот и сегодня резкая трель заставила тревожно сжаться мое сердце. 
"Спокойствие, только спокойствие, - бормотала я, нашаривая в потемках аппарат, - все 
дома, дети, Катя, животные, опять идиотская ошибка". Но из трубки послышалось сдавленное:
   - Лампуша!
   - Кто это?
   - Надя.
   - Господи, что произошло? Из трубки донеслось всхлипывание. Окончательно проснувшись, 
я села.
   - Мне приехать?
   - Пожалуйста, - пробормотала Надя, - если можешь...
   Я натянула джинсы, пуловер, схватила ключи от машины и вылетела во двор.
   Надюша встретила меня на пороге, кутаясь в уютный стеганый халат.
   - Что произошло?
   - Ты не поверишь, - ответила она.
   - Выкладывай. Надя села на стул.
   - Где-то около часа раздался звонок в дверь.
   К тому времени последние гости давно разошлись, ушла и прислуга, в квартире никого, 
кроме Нади, не было. Естественно, она насторожилась и глянула в глазок. На лестнице 
никого не оказалось. Надя перепугалась и зажгла во всех комнатах свет. Потом зазвонил 
телефон. Подруга схватила трубку и услышала очень далекий, прерывающийся голос:
   - Пусть тридцать девятый поросенок не боится.
   - Кто? - подскочила я. - Какой-такой поросенок?
   Надюша затряслась в ознобе.
   - У нас с Богданом игра такая была. Якобы дома жили сорок поросят. Первый отвечал за 
еду, второй за уборку... Ну баловались мы так, понимаешь? Дурачились. Он меня, когда 
наедине оставались, постоянно звал: "тридцать девятый"!
   - Почему?
   Надя грустно улыбнулась:
   - Поросята все с разными характерами. Восемнадцатый ленивый, двадцать второй обжора, 
двадцать восьмой фригидный, у него вечно голова болит, а тридцать девятый, наоборот, 
жутко сексуальный... Понимаешь?
   Я кивнула. В каждой счастливой семье есть свои милые, скрытые от посторонних глаз 
секреты.
   - Так вот, - продолжала Надя, - пусть тридцать девятый откроет дверь, ему посылочка 
пришла.
   - А ты что?
   - Открыла.
   - С ума сошла!!!
   - Господи, Лампа, ведь никто про нашу игру не знал, ни одна живая душа, сама 
понимаешь, о таком не рассказывают посторонним. Мне на секунду показалось: Богдан 
вернулся... Ну и...
   - Посылка была?
   - Под дверью стояла.
   - Взяла?
   Надя заплакала и ткнула пальцем под стул. Я наклонилась, вытащила коробку, подняла 
крышку и увидела два жутких обгорелых ботинка, шоколадку "Слава" и белый листок бумаги. 
"Милый, поросеночек мой любименький, привет тебе от главного порося и поцелуй. Уж извини 
за почерк, но руки обожженные болят, вот и накорябал кое-как. Не тоскуй, десятого приду 
за тобой. Вот только обидно мне, что у всех тут красивые вещи, а я, словно бомж, в рваной 
обуви. Пришли мне ботинки Гуччи, те, лакированные, которые я носил со смокингом. Они, 
если ты забыла, в гардеробной, на самом верху. Твой Богдан. Р.8. Извини, тут можно 
достать только такой шоколад".
   Коробка вывалилась у меня из рук, ботинки шлепнулись на пол.
   - Боже! Надюша зарыдала.
   - Ну скажи, кто? Кто издевается? Зачем? Я осторожно спросила:
   - Почерк узнаешь?
   - Очень на почерк Богдана похож, - всхлипнула подруга, - он так же "р" писал и "н"... 
Главное же, содержание. Такое письмо мог написать только мой муж, больше никто! Пойми, 
никто!
   Я посмотрела на ее дергающееся лицо, трясущиеся руки, лихорадочно бегающие глаза, 
черные синяки под ними и решительно велела:
   - Пошли в спальню.
   - Мне ни за что не заснуть.
   Но я уложила Надю в постель, дав ей две таблетки родедорма. Через пятнадцать минут до 
меня донеслось мерное, спокойное дыхание. Я выключила телефон и выдернула проводки у 
дверного звонка. Ладно, до утра Надюшку никто не побеспокоит, а там постараемся 
разобраться, что к чему.
   Выспаться мне так и не удалось. Не успела я проскользнуть в квартиру и лечь на 
кровать, как затрещал будильник. Я пошла было в комнату к Кирюшке, но тут мой нос уловил 
запах чего-то вкусного, жареного... Влетев на кухню, я увидела Капу со сковородкой в 
руках.
   - Привет, - радостно выкрикнула она, - блинчики будешь?
   - С чем? - ошарашенно спросила я.
   - Есть с мясом, а эти пустые, можно вареньем полить или сметаной.
   - У нас нет ни варенья, ни сметаны...
   - Во, - ответила Капа, показывая на банки, - я клубничное купила.
   - Где?
   - На проспекте, в круглосуточном магазине. Я уронила блинчик.
   - Где?
   - Ну в супермаркете, возле метро, - спокойно повторила Капа, - знаешь, такой огромный, 
серый дом, а внизу продуктами торгуют. Кстати, выбор хороший, дороговато, правда, но, 
если срочно чего нужно, очень удобно. Что молчишь? Ты туда не ходишь?
   Хожу, естественно. Более того, только туда и бегаю, потому что, как правило, забываю 
купить продукты и несусь сломя голову в супермаркет.
   - Капа, как же ты не побоялась ночью одна идти через дворик? Тут хоть и близко, но 
очень неприятно в темное время суток.