лицом интересуется даже у обитателей дома, которых великолепно знает:
   - Куда идете?
   Есть еще одно качество, за которое я не слишком люблю Зинаиду Марковну. Она 
самозабвенная сплетница, обожающая собирать сведения про всех.
   - И как только просочилась, - недоумевала бабка, - ни на секунду не отходила, разве в 
туалет только.
   - Наверное, в эту минуту я и вошла.
   - Ишь, носятся, - неодобрительно заметила старуха, недолюбливающая животных, и без 
всякой паузы добавила:
   - К тебе женщина приходила.
   - Кто? - удивилась я.
   - Сейчас, - пробормотала консьержка и пошла в подъезд, недовольно бурча, - вот ругаете 
меня без конца, Александру Михайловичу жалуетесь, а между прочим, я работаю как часы. 
Всех посетителей записываю в журнал, зря не пускаю...
   Я ухмыльнулась, глядя, как она раскрывает амбарную книгу. Только вчера председатель 
нашего кооператива, Саша Веревкин, выдрал у бабы Зины из хвоста все перья. Я как раз 
возвращалась домой и слышала, как он громовым басом вещает:
   - Еще одна претензия, Зинаида Марковна, и мы расстанемся. Между прочим, тысячу двести 
в месяц получаете, а у меня в институте доцент всего девять сотен имеет.
   Ясно теперь, отчего баба Зина записала данные моей неожиданной гостьи.
   - Ага, - удовлетворенно отметила старуха, - Надежда Колесникова. Знаешь такую?
   Я растерянно заморгала. Надежда? Последнее амурное приключение Володи Костина, 
женщина, которая может подтвердить его алиби? Зачем я ей понадобилась?
   - Что она сказала?
   Зинаида Марковна вытащила из стола бумажку. - Вот. Я, как велено, бдительность 
проявляю. Наверх не пустила, сказала, ты вечером заявишься. Она тогда цидульку накарябала 
и хотела на дверь прикрепить. Но я свои обязанности знаю и...
   - Давайте, - не выдержала я.
   - Держи, - рассердилась баба Зина, - стоит только на пять минут в сортир сбегать, 
мигом орать начинают, а как работу сделаешь, и спасибо не скажут.
   Я хотела было ответить, что за службу она получает зарплату, но решила не связываться 
с противной старухой, а просто вышла во двор и развернула небольшой листок. У Нади не 
нашлось ручки, и она нацарапала карандашом для подводки бровей: "Уважаемая Лампа, мне 
срочно необходимо с вами побеседовать по ужасно важному вопросу. Пожалуйста, как придете, 
немедленно позвоните по этому телефону, буду ждать дома. Очень прошу, не медлите, речь 
идет о Володе Костине, вернее, о жизни и смерти".
   Быстро кликнув собак, я поднялась в квартиру и набрала номер. Гудки мерно падали в ухо 
- пятый, шестой, седьмой... На двенадцатом раздался весьма раздраженный голос:
   - Слушаю.
   - Позовите, пожалуйста, Надю.
   - Кто говорит? - командным тоном отчеканил собеседник.
   Я хотела было сказать: "Евлампия Романова", но отчего-то выпалила совсем другую фразу:
   - С работы. Колесникова не вышла утром, начальник велел узнать, что с ней.
   - Сообщите свою фамилию, имя, отчество и телефон, - потребовал мужик. Я обозлилась:
   - Размер ноги или объем талии не нужен? Если Надежды нет дома, так и скажите, если 
есть, позови те скорей. Директор страшно злится, может даже уволить!
   - Надежда Колесникова скончалась несколько часов тому назад, - сухо ответил мужчина, - 
вы разговариваете с лейтенантом Шохиным.
   - Боже, - закричала я, - что случилось?
   - Несчастный случай. Как вас зовут?
   - Таня Иванова, - быстренько ответила я и повесила трубку.
   Несколько минут я, не понимая, как поступить, смотрела в окно, за которым опять 
начался мелкий, противный дождь. Потом позвонила Рожкову.
   - Козлов, - раздался ответ.
   - Миша, здравствуй, это Евлампия Романова, позови Славу.
   - Привет, Лампа, - обрадованно ответил Мишка, - хорошо, что ты сама позвонила. Где 
находишься?
   - Дома.
   - Ну, погоди тогда, я занят жутко, звякну через пару минут.
   Я покорно села у аппарата. Что там у них происходит? Осторожный Мишка явно не захотел 
разговаривать со служебного телефона из комнаты, набитой коллегами, и теперь ищет 
укромный уголок, чтобы воспользоваться мобильным.
   Прошло целых десять томительных минут, пока не раздался тревожный звонок.
   - Лампец, слушай, - велел Мишка. - Славка сказал, что завтра ты понесешь сумку туда, 
где была сегодня, поняла - куда?
   - Да, в Бутырку. Мишка крякнул:
   - Давай без уточнений! Словом, явишься по нужному адресу ровно в 17.00, ни раньше, ни 
позже, поняла?
   - Ага.
   - Опять поднимешься, где была, там пост. Попросишь, чтобы дежурная набрала 3-26 и 
позвала Алексея Федоровича. Он выйдет, и дальше будешь его слушаться.
   - Сколько ему платить?
   - Не знаю, сам небось скажет, - протянул Козлов, - ну покедова.
   - Мишка, погоди.
   - Чего тебе? - недовольным голосом протянул мужик. - Говори быстрей, в этом аппарате 
живые доллары щелкают!
   - Славка где?
   - В отпуск ушел.
   - В отпуск?
   - А что тебя удивляет? Ему положен, как всем.
   - Но он мне вчера ничего не сказал...
   - Ну уж этот вопрос не ко мне, звони к нему домой и объясняйся... Давай, целую.
   - Мишка!
   - Что тебе! Всю карточку выговорила!
   Вот уж не думала, что Козлов - такой жмот.
   - Узнай мне адрес Надежды Колесниковой.
   - Кого?
   - Телефон ее запиши и скажи, на какой улице она живет.
   - Зачем?
   - Надо. Впрочем, могу обьяснить, но тогда твой "Би плюс" точно весь закончится.
   - Хорошо, завтра позвоню.
   - Сейчас, это очень нужно.
   - Господи, как вы мне все надоели, - в сердцах воскликнул Мишка, - ладно, жди, да не 
садись на телефон задом, наберу один раз, услышу, что занято, и все, дозваниваться не 
стану.
   - Идет, только вспомни про карточку, лучше не болтай, а дело делай!
   Мишка отсоединился. Я пошла на кухню и поставила на огонь хорошенький чайничек, 
купленный не так давно в магазине "Ваш дом". Много лет тому назад мы с моей мамой 
отдыхали в Риге, по советским временам Прибалтика считалась почти заграницей. Продавщицы 
там улыбались покупателям, да и на полках было побольше товара, чем в Москве. Стояло