Костина не знает, даже не слышала про человека с такой фамилией. Следователю ситуация 
перестала нравиться, он запросил ордер на обыск, и в багажнике "Жигулей" Володи 
обнаружился кухонный нож, угрожающе длинный и острый. Инструмент мясника был вымыт, но в 
том месте, где рукоятка присоединяется к лезвию, нашлись частички крови, и экспертиза 
четко указала: именно этим орудием и была зарезана несчастная Соня Репнина. Костин не 
смог внятно объяснить, откуда в его автомобиле взялся сей жуткий предмет, и следователь 
заключил коллегу под стражу. В следственной части Бутырки, где майора хорошо знают, к 
нему отнеслись не как к обычному нарушителю закона, дали позвонить и определили в 
пятиместную камеру не с урками, а с людьми, совершившими экономические преступления. 
Собственно говоря, это все, что знал Слава.
   - Устрой мне с ним свидание! - потребовала я. Рожков развел руками:
   - Встречи с человеком, по делу которого еще идет работа, запрещены. Получить свидание 
можно только по специальному разрешению следователя.
   - Ну, и в чем проблема? - удивилась я. - Быстренько напиши нужную бумажку.
   - Не могу!
   - Почему?
   - Дело-то не я веду.
   - Да ну?
   - Конечно, мы же коллеги и близкие приятели.
   - А кому передали дело?
   Славка тяжело вздохнул, повозил стаканчик с остывшей бурдой по столику и сказал:
   - Федьке Селезневу, жуткой гниде, уж поверь, хуже варианта не придумать. Кстати, у 
тебя паспорт с собой?
   - Да, а зачем он тебе?
   - Поедем в Бутырку.
   - Так ты же говорил, что не можешь устроить свидание!
   - Законным путем - нет.
   - Тогда как?
   - Нормальные герои всегда идут в обход, - ответил Славка. - Поехали, только сначала 
давай кой-чего купим.
   В отделе кулинарии он приобрел копченый куриный окорочок, три пирожка с мясом, потом в 
гастрономе взял небольшой пакетик сока, сыр, нарезанный тонкими ломтиками, пять пачек 
сигарет, с десяток пакетиков "Нескафе" и стограммовую упаковку сахара. Потом он засунул 
покупки в мою не слишком объемистую сумочку.
   - Эй, эй, - рассердилась я, - что за глупости! Мне не нужны продукты...
   - Это не тебе, - пояснил Славка, - Володьку покормишь. Передачи-то ему еще не дают, 
небось голодный сидит!
   - Нам ему передачи надо носить? - спохватилась я. - Какие?
   - Обычные, - сообщил приятель, - раз в месяц продукты тридцать килограмм, вещи, 
лекарства... Еще можно притащить телик, радио, холодильник, таз и ведро.
   - Ведро зачем?
   - Стирать. Да, еще кипятильники, желательно побольше, штук десять сразу, они в тюрьме 
все время перегорают. Ну и, естественно, сигареты. Какие попроще, "Приму", допустим, 
блоков восемь.
   - Он столько не выкурит!
   - Сигареты в тюрьме валюта, вместо денег ходят, хотя там и всемирный эквивалент любят, 
желательно зеленый. Кстати, на, спрячь в лифчик.
   И он протянул мне странную тугую трубочку, запаянную в кусок от полиэтиленового пакета.
   - Что это?
   - Доллары, в Бутырке нельзя без них.
   - Но почему в таком виде? Слава тяжело вздохнул:
   - Надо же через шмон пройти...
   Я почувствовала, как в висках мелко-мелко забили молоточки. В мою жизнь, жизнь 
человека, выросшего в семье доктора наук и оперной певицы, в мою судьбу абсолютно 
добропорядочной гражданки, переходящей улицы только на зеленый свет, с ужасающей 
реальностью врывалась Бутырская тюрьма с какими-то дикими, непонятными правилами.
   - Шмон? Это что такое?
   - Обыск, - коротко ответил Рожков, - заключенных без конца проверяют, и долларешники 
Вовке придется протаскивать украдкой, во рту, за щекой или еще где, поэтому в целлофан и 
закатывают. Кстати, подожди вот здесь.
   Он нырнул внутрь большого универмага. Я в изнеможении прислонилась к кирпичной стене. 
Голова гудела, словно пивной котел. Вернувшийся Славка дал мне маленькие ножницы, две 
катушки ниток, пачку иголок и упаковку лезвий.
   - Это в бюстгальтер засунь.
   - Зачем?
   Славка разозлился:
   - Затем, что я говорю.
   - Может, объяснишь все-таки? Мы сели в его раздолбанные "Жигули" и понеслись по улицам.
   - Острые, режущие и колющие предметы к проносу в СИЗО запрещены, - сообщил Слава.
   - А ногти как стричь?
   - Отгрызать!
   - На ногах?
   - Слушай, Лампа, - вышел из себя майор, - правила не я придумывал. По мне, это тоже 
глупость. Во-первых, адвокаты все равно протащат, а во-вторых, работники СИЗО просто 
зарабатывают, доставляя в камеры все - от тетрисов до сотовых телефонов.
   - А что, тетрис нельзя?
   - Нет.
   - Почему, это же просто игрушка! Скуку разогнать!
   Славка нажал на тормоз так, что я влетела в ветровое стекло головой.
   - Лампа, имей в виду, как только кто-то из твоих родственников попал в тюрьму, 
бесполезно интересоваться, как, почему да отчего там такие порядки. Приходится 
подчиняться молча. Сахар-кусок нельзя, а сахарный песок за милую душу, мыло возьмут, а 
шампунь ни за что, бульонные кубики примут и супы в стаканах тоже, зато в пакетах 
отшвырнут, спички - пожалуйста, но зажигалки растопчут каблуком. И уж совсем непонятно, 
почему можно огурцы и нельзя помидоры. Но запомни, добиться от сотрудников Бутырки 
ответов на поставленные вопросы невозможно. Просто молча выполняй требования или...
   Он замолчал.
   - Или?
   - Плати по установленному тарифу, передачка сто баксов.
   - Ничего себе, - возмутилась я, - кто же такие цены придумал? Да у людей оклады 
месячные меньше этой суммы. У вас там, в МВД, с ума сошли?
   Славка уставился на меня сердитым взором:
   - Ты издеваешься? Дурой прикидываешься, да? Я ахнула:
   - Хочешь сказать, что сотрудники тюрьмы за взятки нарушают закон?
   - Да, - зашипел Славка, - да, они тут все сволочи, на мой взгляд, их надо самих 
посадить! Знаешь, сколько раз администрацию Бутырки разгоняли? Ну и чего добились? Новые 
точно такие же пришли! Тут все имеет стоимость. Сотовый принесут - одна сумма, водки 
притаранят - другая, лишняя передачка - третья. А родственники, сталкиваясь с этой 
коррумпированной системой, прямо как ты выражаются: "Что там у вас в МВД за порядки?" Да 
Бутырка к Министерству внутренних дел не относится!