- Да ну, - удивилась я, - вот новость, я всегда считала, что тюрьма в ведении милиции.
   - Нет, - покачал головой Славка, - над ними начальником Главное управление исполнения 
наказаний, а данное учреждение относится к Министерству юстиции.
   - А-а, - протянула я, - это их министр в бане с голыми девочками попался.
   - Точно.
   - Однако хороши у нас слуги закона, - пробормотала я, - министр в бане с 
проститутками, генеральный прокурор в чужой квартире с дамами легкого поведения, чего же 
от служивых из Бутырки ждать? Каков поп, таков и приход!
   - Пошли, - велел Слава.
   Мы поднялись по узенькой лестнице вверх и очутились в маленьком дворике, забитом 
людьми с пухлыми сумками. В основном это были женщины с мрачными, растерянными лицами.
   - Стой тут, - приказал Рожков и исчез.
   Я опять прислонилась к стене и попыталась соединить мозги в единое целое. Но ничего не 
получалось, мысли расползались, словно тараканы от внезапно вспыхнувшего света.
   - Свидания ждете? - раздался рядом тихий, вкрадчивый голос.
   Я машинально кивнула и повернула голову. Около меня стоял мужчина в серой майке и 
довольно грязных сапогах.
   - Могу на сегодня, в поток, который пойдет в двенадцать, устроить, - проговорил он и 
улыбнулся, обнажив гнилые, черные зубы.
   Мне стало интересно.
   - Сколько?
   - Договоримся.
   - И все же?
   - Сотняшку.
   - Рублей? Парень хохотнул:
   - Нет, монгольских тугриков! У нас цены в у.е.
   - Дорого очень.
   - Тогда стой неделю и бегай отмечаться по три раза в день.
   - Спасибо, я подумаю.
   - Только быстро, место одно осталось, не желаешь, другие найдутся. Между прочим, 
деньги не мне идут. Я-то с этого ничего не имею, исключительно из христианского 
милосердия помочь хотел.
   - Лампа, - крикнул Славка, - быстро сюда!
   Я бросилась на зов. Внезапно что-то словно толкнуло в спину. Остановившись, я 
оглянулась. Гнило-зубый "добряк" смотрел мне вслед нехорошим, тяжелым взглядом.
   
   ГЛАВА 3
   
   - Слушай внимательно, - велел Славка, пока мы лезли по широкой лестнице вверх, - уж не 
знаю, получится ли у меня еще одно не правомерное свидание устроить.
   - Какое?
   - Замолчи и слушай. Твоя задача убедить Вовку, что запираться глупо, поняла?
   - Ты думаешь, он убийца?
   - Нет, дед Пихто! Улик полно. Пусть заканчивает играть в несознанку, быстрее сядет, 
раньше выйдет, Отелло долбанутый, - зудел Славка, - а то затянется следствие на год, и 
будет тут сидеть, на нарах париться! Ежели признается по-быстрому, в месяц процедуру 
свернут, а мы уж постараемся суд ускорить. Глядишь, к Новому году в колонии окажется, на 
свежем воздухе, а там возможны варианты...
   - Какие?
   - На поселение отправят, условно-досрочное дадут, главное, Бутырку миновать и 
осудиться. Тут знаешь сколько времени люди процесса ждут!
   - Сколько?
   - И два, и три года... Так что пусть не дурит, завтра адвокат придет.
   - Кто его нанял?
   - Мы с Мишкой Козловым, только об этом никому рассказывать не надо. Ну давай, вон, 
видишь, парень стоит у окна, Алексей Федорович зовут, топай к нему, а я тут посижу.
   И он остался на лестнице. Я подошла к плечистому блондину, кашлянула и робко сказала:
   - Здравствуйте.
   С абсолютно каменным лицом парень процедил:
   - Евлампия Андреевна Романова? Сдайте паспорт.
   Я покорно протянула бордовую книжечку толстощекой бабенке, сидящей в железной клетке 
перед металлоискателем, и получила взамен железный круглый номерок вроде тех, что выдают 
в бане. В сумку никто не заглянул, и обыскивать меня не стали. Алексей Федорович широким 
шагом двинулся вперед, я засеменила сзади. Мы шли по бесконечным лестницам, изредка 
проходя сквозь лязгающие решетчатые двери. Наконец мы очутились перед широким коридором, 
сверху, почти у потолка, виднелась белая стеклянная табличка с черными буквами 
"Следственная часть".
   Алексей Федорович отпер один кабинет и приказал:
   - Ждите.
   Я рухнула на стул и оглядела крохотное помещение. Обшарпанный письменный стол образца 
шестидесятых годов, почти раритетная настольная лампа на подставке с зеленым абажуром, 
допотопный сейф, напоминающий поставленный на попа железный ящик. На стене зачем-то висит 
карта полушарий, тельняшка. Окно забрано частой решеткой, и из него видна только часть 
бетонной стены...Заскрежетал ключ, и в помещение вошел Володя. Маячивший сзади Алексей 
Федорович угрюмо пробасил:
   - Времени вам час, извините, вынужден запереть.
   - Естественно, - хладнокровно ответил майор, - должностную инструкцию нужно соблюдать.
   Лязгнул замок, мы остались одни. Я кинулась вытаскивать продукты, сигареты и 
галантерею. Костин мигом проглотил еду, сунул в карман пакетики с кофе, сахар, сигареты и 
сказал:
   - Больше не траться.
   - Завтра я продукты принесу.
   - Не надо.
   - Но как же...
   - И так проживу, тут кормят, а за ножницы спасибо, кто надоумил?
   - Славка.
   - Рожков, - вздохнул Володя и закурил, - ну-ну... И что он просил мне передать? Я 
молитвенно сложила руки:
   - Вовка, умоляю, покайся. Чистосердечное признание уменьшает вину...
   - Но утяжеляет срок, - хмыкнул приятель, - в чем мне, интересно, признаваться надо?
   - В убийстве Репниной Софьи Андреевны , 1980 года рождения. Знаешь такую особу?
   - Только с прекрасной стороны, - тихо ответил Володя, - некоторое время с обоюдным 
удовольствием провели вместе.
   - А почему расстались? Приятель вздохнул.
   - Знаешь, пока речь шла о постельных удовольствиях, проблем не возникало. Соня - 
девочка красивая и в кровати многим сто очков вперед даст, фигура роскошная, талию двумя 
пальцами обхватить можно, грудь словно у Джины Лоллобриджиды в лучшие годы, ноги от ушей, 
волос - как у трех колли, огромная светлая копна. Но вот когда я к ней чуть привык и 
захотел просто поговорить, выяснилось, что это невозможно.
   - Почему?