Но тут у нее случился спектакль, и, окидывая взглядом оркестровую яму, мамуля 
приметила арфистку. Все моментально стало на свои места.
   - Чудесный инструмент, - восторгалась мама, - большой, значит, сама не пойдет с ним в 
школу, нужен провожатый! Очень хорошо, всегда под присмотром!
   Так начался крестный путь ребенка - будущего гения. Долгие часы провела я, тупо сидя 
за арфой. Впрочем, случались и тихие радости. Изредка мама уезжала на гастроли, и тогда 
можно было сачкануть: лечь на диван с книжкой и елозить ногой по струнам. Звуки при этом 
получались чудовищные. Но, с одной стороны, папе, профессору математики, было не дано 
чувство ритма, а с другой - из-под моих пальцев, как правило, лились отнюдь не дивные 
мелодии. Правда, мама певица разом бы поняла, в чем дело!
   Арфу я ненавидела, как человека, пинала ногой и щипала, но в восьмом классе мамочка 
сообщила:
   - У тебя, детка, талант, будем готовиться в консерваторию.
   Я пожала плечами. В дневнике стройной чередой теснились тройки по всем предметам, 
наверное, консерватория - лучший выход в таком случае. Мамуся нажала на всевозможные 
кнопки и педали - меня приняли.
   Многие вспоминают годы студенчества как лучшее время в жизни, но мне учеба 
представляется одним монолитным куском темно-серого цвета. Подруг не нашлось, а 
преподаватели, сразу разобравшись в моей "талантливости", не слишком старались. Кое-как 
переползая с курса на курс, я добралась до диплома. Впереди маячила жизнь в обнимку с 
ненавистной арфой.
   Папа к тому времени скончался, а обидеть маму, сказав ей, что бросаю занятия музыкой, 
я не могла. Шел 1984 год, предтеча перестройки. Мамуля еще разок тряхнула связями, и меня 
взяли на работу в филармонию. В месяц выходило пять-шесть концертов. Помните, в те годы 
было распространено понятие "нагрузка"? Покупаете, допустим, в магазине книгу, 
остродефицитного В. Пикуля, и должны еще оплатить в придачу сборничек стихов поэта 
Пупкина "Широко шагает рабочий класс". Не хотите Пупкина? Не получите Пикуля! Вот так и я 
со своей арфой. Народ ждал эстрадную песню, юмориста, на худой конец, жонглеров или 
дрессировщиков с собачками. Но тут конферансье, закатывая глаза, сообщал:
   - Сен-Санс, пьеса для арфы.
   И на сцену, тяжело ступая лаковыми лодочками, выбиралась я в белом концертном платье и 
принималась не слишком споро щипать несчастную арфу. Сейчас бы, наверное, меня закидали 
гнилыми помидорами, но в середине восьмидесятых публика была иной, более интеллигентной и 
жалостливой. Все понимали, что арфистка идет в придачу к Кобзону или Лещенко, и даже 
скупо хлопали.
   Так прошло семь лет. Потом мама спохватилась. Любимой доченьке подкатывало к тридцати, 
а кавалеров все не получалось. Да и как я могла их завести? В гости мы ходили только с 
мамой, отдыхать ездили вместе, а подруг у меня так и не организовалось! Мамуся вновь 
кинулась к телефонной книжке. В нашей жизни начался новый период - меня выставили на 
ярмарке невест! И вновь никто не поинтересовался: а хочу ли я замуж? С мамочкой просто 
было бесполезно спорить...
   Одного за другим мамуля отвергала предлагаемых кандидатов. Семен слишком стар, к тому 
же вдовец, с детьми. Петр уродлив, Константин пьет, Алексей всем хорош, но беден, словно 
церковная мышь. Мамусечка хотела совершенно невероятного жениха - красивого, умного, 
богатого, интеллигентного, не пьющего и желательно - круглую сироту с квартирой и дачей. 
Самое интересное, что через год интенсивных поисков такой кандидат был найден - Михаил 
Громов. Он приходился племянником мамулечкиной ближайшей подруге и крайне успешно 
занимался бизнесом.
   Было только одно "но". Жениху едва стукнуло двадцать четыре, я же справила в июне 
тридцатилетие. Правда, вопрос о возрасте недолго волновал высокие договаривающиеся 
стороны. Аделаида Максимовна, Мишина тетка, хотела побыстрей избавиться от 
ответственности за племянника, которого опекала после смерти родителей, а моя мамусечка 
была готова на все, чтобы надеть мне на правую руку простое обручальное кольцо. Нас 
познакомили и поженили.
   Через полгода после свадьбы с чувством выполненного долга скончалась моя мама. 
Аделаида Максимовна пережила ее ровно на месяц. Естественно, что я бросила концертировать 
и целыми днями валяюсь дома на диване. Домашнее хозяйство ведет Наташа, детей у нас с 
Мишей нет. Иногда в голову приходит мысль: собачку, что ли, завести? Пару раз мы даже 
ездили смотреть щенков, но возвращались домой разочарованными. И потом, с собакой 
придется гулять, кормить по часам, возить к ветеринару и на выставки - сплошная докука. К 
тому же где-то года четыре назад у меня неожиданно началась обвальная аллергия, и вопрос 
о домашних животных завял сам по себе.
   Дни мои проходят одинаково. Встаю около десяти, принимаю ванну, потом завтракаю, пью 
кофе и усаживаюсь перед телевизором. Затем обед и примерно полуторачасовой сон, потом 
отправляюсь либо в парикмахерскую, либо по магазинам... Одно время пробовала ходить в 
бассейн, но моментально заболела воспалением легких, а на занятиях шейпингом здорово 
растянула ногу. Так что со спортом было покончено. Вот массаж принимаю с удовольствием, 
люблю баню, только никогда не прыгаю после парной в бассейн с водой - береженого бог 
бережет.
   Однако в моей беспросветно скучной жизни есть луч света. Это детективные романы. Я 
обожаю чтение на криминальную тематику и скупаю книги мешками. Маринина, Дашкова, Серова, 
Яковлева, Полякова - вот они и стали моими настоящими подругами. С какой радостью я 
хватаю новинки! Одна беда - книги хватает ровно на день. Ну отчего эти дамы так медленно 
пишут! Вот сегодня совершенно нечем заняться, а по телевизору показывают такую чушь, что 
скулы сводит.
   Уютненько устроившись на диване в горе пледов и подушек, я развернула шоколадку и 
велела Наташе:
   - Сделайте любезность, дорогая, дойдите до проспекта и купите газеты: "Криминальная 
хроника", "Петровка, 38" и "Мегаполис".
   Наташа кивнула и опрометью кинулась выполнять приказание. Я вытянулась на софе. 
Все-таки хорошо, что не приобрели собаку, сейчас бы пришла, залезла ко мне, помешала 
отдыхать...
   Резкий звонок заставил вздрогнуть. Часы показывали около полудня. Очевидно, растяпа 
Наташа, торопясь выполнить поручение, забыла ключи. Я сползла с дивана, рывком распахнула 
дверь и вместо довольно крепкой белокурой Наташи увидела стройную черноволосую девушку.
   - Вы жена Михаила Громова? - спросила она.
   Недоумевая, я кивнула. Девчонка протянула мне пакетик и быстро-быстро застучала 
каблучками по лестнице.
   - Кто вы? - запоздало поинтересовалась я, но внизу уже хлопнула дверь подъезда.
   В пакете оказалась видеокассета и записка: "Смотри одна".
   Видик у нас стоит в кабинете. Сначала на экране телевизора мелькали серые полосы, 
потом раздалось страшное сопение, и перед моими глазами предстали два обнаженных тела. 
Меня передернуло. Терпеть не могу порнографию, и кому пришло в голову прислать подобную 
мерзость?! Пока я приходила в себя, действие набирало обороты, в какой-то момент мужчина 
повернулся, а я чуть не свалилась на пол - прямо на меня смотрело лицо Михаила.
   В оцепенении наблюдала я за событиями. Камера равнодушно запечатлела все - от начала 
до конца. Потом возникло лицо черноволосой девушки, той самой, только что выбежавшей из 
подъезда, и полился очаровательный грудной голос, настоящее меццо-сопрано:
   "3дравствуйте, мы незнакомы, но тем не менее связаны невидимой нитью. Разрешите 
представиться - Таня Молотова. Возраст - двадцать пять лет, переводчица. Владею