английским, немецким, французским, арабским, отлично зарабатываю и очень хороша собой".
   Следовало признать, что девчонка права. Копна смоляных кудрей обрамляла узкое лицо с 
безупречно белой кожей. Огромные карие глаза, пушистые ресницы, четкие полукружья 
бровей... Нос маленький, рот, как у великой актрисы Брижит Бардо. И фигура чудная - 
тонкая талия, длинные ноги, высокая грудь.
   "Да, я красавица, - продолжала девица, усмехаясь, - чего о вас не скажешь, к тому же 
молода. Роман с Михаилом длится у нас год, и согласитесь, во всех отношениях я подхожу 
ему больше, чем вы. Есть еще одна деталь. Скоро у меня родится ребенок, у него должен 
быть отец. Миша никогда не разведется с вами, он патологически порядочен и боится сказать 
правду. Но мне нет необходимости пресмыкаться перед вами, поэтому слушайте. Вы бездарная 
лентяйка, абсолютно бесцельно проводящая жизнь под одеялом. К тому же ухитрились вложить 
в голову несчастному Мише, будто смертельно больны. Но меня провести трудно - вы 
захребетница, бесполезное существо, даже неспособное родить ребенка, и из-за вас мой сын 
может лишиться отца. Так вот. Немедленно подавайте на развод сами. Можете оставить себе 
материальные блага, Миша уйдет с одним чемоданчиком, и он станет выплачивать вам щедрое 
денежное содержание. Вы ведь не способны и копейки заработать... Не волнуйтесь, мы 
как-нибудь прокормим с ним нахлебницу. Поймите, между вами любви нет, а половые отношения 
столь редки, что их даже нельзя назвать отношениями. Если не согласитесь на эти условия, 
пеняйте на себя. Развод все равно состоится, только вы останетесь на бобах в коммунальной 
квартире, в комнатенке. А сейчас взгляните еще разок, как нам хорошо".
   На экране вновь завозились обнаженные тела. Я почувствовала, как по щекам катятся 
слезы. Черноволосая девица оказалась полностью права. Очевидно, мне от природы достался 
крайне слабый темперамент. Правда, первые месяцы после свадьбы мы спали в одной кровати, 
но потом Миша перебрался в другую комнату, мотивируя переезд нежеланием будить меня по 
утрам, собираясь на работу. Когда же мы были с ним в последний раз близки? В июне, 
девятого числа, как раз перед его поездкой в Лондон. А сейчас уже ноябрь! И остальное все 
верно - захребетница, лентяйка, неспособная заработать ни копейки...
   Раздался стук входной двери и радостный голос Наташи:
   - Принесла газетки!
   Я быстренько выключила видик, вытерла щеки и крикнула:
   - Положите на зеркало!
   Но Наташа, естественно, не услышала и вломилась в кабинет. Увидав мои покрасневшие 
глаза, она тут же поинтересовалась:
   - Плакали? Чего случилось? Розу убили?
   Ну надо же быть такой дурой, чтобы предположить, будто хозяйка может рыдать из-за 
смерти героини мексиканского "мыла"!!!
   - Вы плохо вытряхиваете пледы, - разозлилась я, - вот у меня и началась аллергия.
   - Давайте постираю, - тут же предложила Наташа и принялась стаскивать одеяло.
   Я тупо смотрела, как ловко и быстро действуют ее маленькие руки.
   - И то верно, - пробормотала домработница, - ну с чего вам расстраиваться? Ни забот, 
ни хлопот, муж - красавец, дом - полная чаша. Эх, не жизнь, а сказка.
   Это оказалось слишком, и, когда она вышла за дверь, я зарыдала в полную силу. Вообще я 
не принадлежу к племени истеричек и последний раз плакала на похоронах мамы, но сегодня 
слезы текли сами собой, словно я нанюхалась лука.
   Часа через два, успокоившись, я оказалась в состоянии думать. Ну и как поступить 
теперь? Сделать вид, будто ничего не произошло, выбросить кассету и жить спокойно дальше? 
Нет, подобное не для меня. Мамочка всегда твердила:
   - Детка, у супругов не должно существовать тайн друг от друга. Муж и жена - единый 
организм.
   Хорошо ей было так рассуждать, имея дома папу, который, по-моему, даже и не 
подозревал, что на свете существуют другие женщины, кроме обожаемой супруги! Нет, следует 
поговорить с Мишей.
   Я пошла за телефонной книжкой. Ну где вы найдете жену, которая не помнит наизусть 
номера телефонов супруга? Полюбуйтесь - она перед вами. Я никогда не звоню Мише ни на 
работу, ни на мобильный.
   Сотовый не отвечал, и пришлось набрать другие цифры.
   - Фирма "Вихрь", - раздался приятный женский голос, - слушаем внимательно.
   - Позовите Мишу.
   - Это ты, Танечка? - обрадовалась невидимая собеседница.
   - Нет, - тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, - нет, скажите, 
жена беспокоит.
   Голос моментально стал холодно-официальным:
   - Михаил Анатольевич уехал в филиал, позвоните на мобильный.
   Трясущимися пальцами я принялась вновь тыкать в кнопки. Танечка! Видали? Да вся 
контора знает про любовницу! Большего позора мне до сих пор не приходилось переживать.
   Я упорно пыталась дозвониться и наконец услышала:
   - Алло!
   - Миша, пожалуйста, приезжай домой.
   - Что случилось? - испугался супруг. - Ты заболела?
   - Абсолютно здорова, - заверила я его, - поговорить надо.
   - Милая, извини, страшно занят, никак раньше девяти не получится.
   - Пожалуйста, приезжай немедленно, тут неприятность случилась!
   - Что? С Наташей поругалась?
   Муж был, как всегда, приветлив и ласков, но в последнем вопросе мне послышалась 
издевка. Да, самая большая неприятность, которая могла со мной приключиться, - это 
скандал с домработницей.
   - Не расстраивайся, дорогая, - утешал Миша, - выгоним нахалку, другую наймем, тебе 
вредно волноваться, мигрень начнется. Вот что, сейчас же вели ей идти домой, а сама 
ложись и отдохни.
   Я зашвырнула трубку на диван и принялась смотреть в окно. По тротуару бежали люди: 
мужчины с портфелями, женщины с сумками, бабки с колясками... Все куда-то спешили, только 
мне на этом празднике жизни не нашлось места, мне было незачем выходить из дому, да и 
некуда.
   Дальше я действовала автоматически.
   Сначала положила Мише на кровать кассету. Потом написала записку: "В моей смерти прошу 
никого не винить" - и пришпилила ее булавкой к подушке, потом пошла в прихожую и 
тщательно оделась. Нечего и думать о том, чтобы свести счеты с жизнью дома, Наташа 
моментально вызовет "Скорую", и трагедия превратится в фарс.
   Я медленно брела по проспекту, чувствуя, как промокают тонкие замшевые сапоги. В 
первый раз не испугалась простуды, да и зачем? У трупа насморка не бывает.
   Несколько часов я бесцельно бродила по Москве и все никак не могла придумать себе 
достойную смерть. Броситься из окна? Очень боюсь высоты. Отравиться? Чем? Повеситься? Так 
веревки нет, а купить не могу, так как сумочка лежит дома на зеркале вместе с сотовым, 
кошельком и ключами.
   Внезапно город кончился, и потянулось длинное шоссе. Темные ноябрьские сумерки 
медленно наползали на столицу. В носу зачесалось, и я отчаянно расчихалась, чувствуя, как 
начинает болеть горло. Нет, следует немедленно заканчивать затянувшееся прощание с 
тусклой жизнью, а то вконец разболеюсь. На пустынном шоссе возник свет фар, водитель, 
увидав меня, предостерегающе бибикнул, но я уже неслась наперерез капоту. Раздался дикий 
скрежет, визг, потом земля кинулась к глазам. Лежа лицом в ледяной луже, я услышала крик: