- Конечно, - ответил Сережка, - они унитазом пользоваться не умеют. Знаешь, какая там 
лужа в коридоре.
   - Извините, - пролепетала я, - но я никогда не жил а с животными...
   - Ясненько, - бодро резюмировал Сергей. - Ладно, пойду прогуляю девочек.
   Хлопнула дверь, и Кирюшка заорал:
   - А кто пельмешки заказывал!
   - Иду, - отозвалась Юля, и тут же из коридора понесся ее недовольный голос:
   - Чего такие дорогие взял, в следующий раз "Дарью" покупай.
   - Они несъедобные, - сообщил Кирюшка, - тесто толстое, внутри веревки.
   - Это натуральные, экологически чистые жилы, - хмыкнул Сережка. - Ну кто же в готовые 
пельмени мясо положит!
   - Замолчи, а то меня сейчас стошнит! - выкрикнула Юля.
   У меня заломило в висках, от этой семьи слишком много шума. Лягу-ка лучше спать, 
кажется, мигрень начинается. Но не тут-то было. На пороге появилась Юля и сообщила:
   - Сережка гуляет с псами, Кирюшка пошел за хлебом, я варю пельмени, а ты вытри лужу.
   - Чем?
   Юля хихикнула:
   - Тряпкой, конечно, чем же еще!
   - Где она?
   - Как у всех, в ванной. Ты дома половую тряпку в спальне держишь?
   Чувствуя, как в голове ворочается боль, я побрела в коридор. Надо же, я даже не знаю, 
где Наташа хранит тряпки. Кусок старого полотенца нашелся под раковиной. Я как следует 
намочила его и шлепнула в коридоре. Вместо того чтобы исчезнуть, лужа отчего-то стала еще 
больше. Я принялась гонять воду по полу.
   - Эй, послушай, - спросила увидевшая эту картину Юля, - ты полы никогда не мыла?
   Конечно, нет, всю жизнь берегла руки, у арфистки должны быть чуткие пальцы, и потом, 
слабое здоровье не позволяет заниматься домашним хозяйством.
   - Дай сюда, горемыка! - велела девушка и дернула тряпку.
   Потом она принесла небольшое красное ведерко, ловко выжала бывшее полотенце и в 
мгновение ока ликвидировала "океан". Я стояла пень пнем, оказывается, надо было не 
мочить, а выкручивать тряпку.
   - Ведро в унитаз вылить сможешь? - с издевкой спросила Юля и унеслась.
   Выполнив приказ, я ушла в гостиную и вновь легла. Голова болела немилосердно.
   - Лампочка, - раздался Кирюшин вопль, - иди ужинать!..
   - Не хочу, - вяло отозвалась я.
   - Иди быстрей! - не успокаивался мальчишка. Пришлось подниматься. На столе исходила 
паром миска.
   - Тебе сколько? - спросил Сережа и, не дожидаясь ответа, наполнил тарелку. - Кетчуп, 
горчица, сметана...
   Я принялась вяло ковырять вилкой поданное. Остальные ловко и споро запихивали в рот 
клейкие куски отвратительного на вид теста. Причем ели они пельмени с хлебом. Очевидно, в 
этом доме даже не слышали о правильном питании.
   - Хорошо как - в холод горяченького, - пробормотал Сережа, блаженно щурясь.
   - Не вздумай заснуть, - пнула его в спину Юля, - надо посуду помыть.
   - Кирка помоет, - отбивался муж.
   - Индейское жилище фиг вам, - завопил мальчишка. - Знаете, сколько уроков назадавали! 
ПустьЮлька...
   - Во-первых, не Юлька, а Юлечка, - прервала девушка, - а во-вторых, домой работу 
взяла, завтра номер веду. Так что, Сережка, берись за губку.
   - Минуточку, - сказал парень, - помните, что мать вчера сказала?
   - Что? - в один голос спросили домочадцы.
   - Лампу прислала из Петербурга к нам Нинель Михайловна...
   - Ну, и чего? - заторопила Юля.
   - А зачем прислала? Чтобы она у нас трудилась на ниве домашнего хозяйства, 
домработницей. Мать ей оклад положила, сто баксов. Верно?
   Все кивнули.
   - Тогда и спорить нечего, - сообщил Сережа и повернулся ко мне:
   - Считай, твой рабочий стаж пошел, начинай. Да не боись, мы помогать станем, когда 
сможем.
   - Ладно, - пробормотала я, чувствуя полную безысходность. - Где у вас посудомоечная 
машина?
   - Нетуньки, - пропела Юля, - губочкой трем вместе с "Фейри". Ладно, мне некогда.
   И она выскользнула за дверь. Следом вылетел Кирюшка, последним, зевая, ушел Сергей, я 
осталась наедине с горой посуды. Ну ни за что бы не подумала, что несколько человек, поев 
на ужин всего лишь пельмени, оставят столько грязи!
   Четыре глубокие тарелки, три пустые и одна полная, чашки, блюдца, вилки, ножи, ложки, 
кастрюлька с противной жирной водой, шумовка...
   На раковине в резиновой подставочке лежала омерзительного вида губочка, вся в кофейной 
гуще. И ЭТИМ предлагается мыть посуду. Да к данному предмету противно и щипцами 
прикасаться! Но альтернативы нет.
   Я взяла кусок поролона двумя пальцами, словно дохлую мышь, и попыталась отскрести жир. 
Но тарелка и не собиралась становиться чистой. Она противно скользила и норовила упасть в 
весьма грязную раковину.
   - Эй, Лампа! - донеслось из-за спины. Я обернулась. Юля, ухмыляясь, глядела мне в лицо.
   - Ты посуду когда-нибудь мыла? Возьми "Фейри", пусти воду погорячей. Кстати, подъем 
завтра в семь.
   И, хмыкнув, она ушла. Я послушно налила жидкое мыло, дело пошло веселее. Примерно 
через час я оглядела плоды своего труда и осталась довольна. Из коридора не доносилось ни 
звука, мои хозяева спали. Я тихонько прокралась в гостиную и обнаружила на диване мирно 
сопящую Мулю. Кое-как подвинув каменное тельце недовольно ворчащей мопсихи, я рухнула на 
подушку и вытянула отчаянно ноющие ноги. Никогда так не уставала. Сквозь наплывающий сон 
пробилась мысль: сегодня не приняла, как всегда, ванну на ночь, не сделала маску. Да что 
там маска, даже зубы не почистила. Впрочем, и нечем, щетки пока нет. А на нет и суда нет.
   Утро вновь началось с многоголосого крика.
   - Кошмар, - вопила Юля, - девять утра! Сережа, быстрей!
   - Девять! - заорал Сергей. - Скорей, Кирка, одна нога здесь, другая там.
   Потом они влетели в гостиную и завизжали, как циркулярная цила:
   - Лампа, ты почему нас не разбудила!
   - Надо бьшо будить? - ошарашенно спросила я, пытаясь спросонья сообразить, который час.
   Взгляд упал на будильник. Пять минут десятого. Чего они так разволновались, ну кто 
встает в такую рань.
   - Очень даже надо, - сообщил Сережка и унесся в коридор.
   Потом хлопнула дверь. Я осталась одна с собаками. Не успела моя голова коснуться 
подушки, как раздался звонок в дверь.
   - На, - сказала Юля и сунула мне в руки маленькую сумочку, - извини, по ошибке твою 
схватила!
   Она подцепила небольшой ридикюльчик и крикнула:
   - Собак выгуляй!
   В изумлении я уставилась на сумку. Нет, она не моя, но и не Юлина, так чья, Катина? С 
улицы донеслось: