Немедленно закричала Ирка:
   - Нет, это что же такое делается! А ну пошли в сад писать, надоели!
   Собаки погалопировали на улицу. Маня бушевала в холле, разыскивая сумку, куртку, 
ботинки, кошелек...
   - Вчера положила все в шкаф! - шумела девочка. - Ну какой идиот переложил!
   - Где ключи от машины? - вплелся в ее вопль голос Аркадия. - Сколько раз говорил, 
чтобы ничего не трогали. И кто сунул мои перчатки в ботинки! Ольга, где телефонная книжка 
и зажигалка?
   - Здесь, - сообщила Зайка со второго этажа, - лежат на подоконнике.
   - Неси скорей.
   - Не могу, - ответила Ольга, - глаза крашу.
   - Черт-те что, - возмутился Кеша, - Маня, сбегай...
   - Некогда, опаздываю, - проорала Маня, натягивая куртку, - слышишь, уже школьный 
автобус гудит.
   Со двора и впрямь раздавались противные звуки, шофер созывал припозднившихся.
   - Ну погоди, - пообещал Кеша, - попросишь меня о чем-нибудь, ни за что не сделаю!
   - Сам дурак! - выкрикнула ласковая сестра и хлопнула дверью.
   Сын полетел в спальню, и опять раздался жалостный визг, потом оглушительный грохот, 
звон... Послышался высокий голос Ольги... Пару минут супруги отчаянно ругались, и 
воцарилась тишина.
   Я натянула халат и спустилась в холл. Собак не видно, очевидно, убрались от греха 
подальше и бегают по саду. Большой стеклянный столик, на который обычно кидают газеты, 
ключи и перчатки, перевернут. Пол усыпан осколками. На вешалке мирно висит черная сумка 
Аркадия. Представляю, как он примется ругаться, обнаружив, что забыл ее дома.
   В столовой на огромном столе среди чашек и тарелок мирно спала кошка Клеопатра. Я 
согнала наглую киску и налила себе совершенно остывший кофе. Прямо перед глазами 
оказалась коробка с мюсли. Ее украшала идиллическая картинка: папа, мама, двое детей и 
бабушка, ласково улыбаясь друг другу, едят из мисочек смесь, которую Кеша называет сухим 
кормом для взрослых. Радостные, светящиеся лица... "Наши мюсли принесут вам хорошее 
настроение" - гласила надпись. Я вздохнула. Ну бывают же такие семьи, где дети послушны, 
а старики не капризны... Хорошо хоть у нас нет бабушек!
   Базиля Корзинкина можно отыскать двумя путями. Побывать в семье покойного Никитина и 
порасспрашивать сотрудников гостиницы. Выбрав первое, я набрала телефон издательства 
"Свеча". Трубку сняла женщина.
   - Издательство "Ворт" беспокоит, - объявила я.
   - Слушаю, - не удивилась собеседница.
   - Хотим прислать цветы и выразить соболезнование семье Алексея Ивановича, но не знаем 
адрес.
   - Пишите, - коротко сообщила сотрудница, - Налимовское шоссе, дом 6.
   Вот так, просто и быстро.
   "Кто бы мог предположить, что издание книг - такое выгодное дело", - подумала я, 
разглядывая дом Никитина.
   Впрочем, домом такой особняк не назовешь, он скорей тянул на замок. Три этажа из 
красного кирпича гордо возвышались у самой Кольцевой дороги. Сбоку пристройку украшала 
башенка с остроконечной крышей и узкими окошками-бойницами. Стиль бешеной мавританки" - 
называл мой первый муж художник подобную красоту. Представляю, сколько стоит его 
содержание. В воротах, естественно, торчала телекамера. Я нажала на звонок. Объектив 
повернулся в мою сторону, и тоненький детский голосок спросил:
   - Кто там?
   - Хочу поговорить с женой Алексея Ивановича, я из Парижа, близкая подруга Корзинкиных.
   Ворота распахнулись, я въехала в безукоризненно ухоженный сад. Даже сейчас, поздней 
осенью, на дорожках не лежало ни одного листочка. Клумбы закрыты какой-то пленкой, кусты 
укутаны в черные мешки. Да, похоже, наш садовник зря получает деньги, к тому же он все 
время уверяет, что палую листву невозможно убрать до конца.
   На пороге стояла тоненькая девочка, не ребенок, а шнурок какой-то. Но, вглядевшись, 
заметила скромный макияж, довольно крупные серьги и поняла, что ей никак не меньше 
двадцати. Никогда не встречала девушки с такой ангельской внешностью.
   Огромные голубые глаза приветливо обозревали мое лицо. Чистый, прозрачный взгляд. У 
человека с такими глазами нет никаких постыдных тайн. Белокурые волосы ниспадали на плечи 
аккуратными волнами. Если такая прическа - всего лишь результат ловких рук парикмахера, 
она все равно вызывает зависть. Мои волосы, как ни старайся, так не лягут. Рот девушки 
красиво изгибался. "Лук Амура" - так называли подобную форму в девятнадцатом веке. И вся 
она такая маленькая, хрупкая, беззащитная...
   - Я дочь Алексея Ивановича, - нежным детским голоском пропела девушка, - только сам он 
здесь давно не живет.
   Мы вошли в просторную гостиную, обставленную в суперсовременном стиле. Снежно-белые 
стены, черная мебель, ковер цвета угля и пара довольно неплохих картин неизвестных мне 
современных художников. Я бы не хотела жить в такой комнате, но девушка чувствовала себя 
тут абсолютно комфортно.
   - Господин Никитин, - вздохнула дочь погибшего, - ушел от нас с мамой к другой женщине.
   - Но справочная дает ваш адрес...
   Девушка улыбнулась.
   - Он не оформлял развод, и охотно верю, что по документам числится здесь.
   - То есть не встречаетесь с ним и не в курсе его дел?
   - Абсолютно, - заверила девушка.
   - А мама?
   - Она сейчас в Карловых Варах, но, насколько знаю, никаких отношений родители не 
поддерживают, а что случилось?
   Вкратце изложив мою проблему, я поинтересовалась:
   - Где же он живет?
   - Жил, - совершенно спокойно поправила дочь, - Алексей Иванович умер.
   Я постаралась изобразить крайнее удивление.
   - Может, сходить туда, где...
   - Находится любовница? - без тени смущения спросила девушка. - Конечно, вдруг Лола 
знает что-нибудь. Я же, увы, ничем не могу помочь.
   Она вежливо проводила меня до машины. Ворота лязгнули. Такая приятная, хорошо 
воспитанная девушка, а мы даже не представились друг другу. Она не спросила мое имя, а 
я-ее. Надо же, живет, похоже, одна, в гигантском здании, просто как принцесса из сказки.
   В окне башни показалась чья-то рука и замахала платком, так в средние века дамы 
провожали своих рыцарей. Я уселась в "Вольво". Нет, Кеша прав, у меня буйная фантазия. С 
чего взяла, что девчонка одинока? Скорей всего там полно народу - прислуга, родственники, 
друзья...
   Я въехала в Москву и, устроившись в "Авто-Макдоналдс", принялась разглядывать 
полученную бумажку с адресом. "Лола, улица Габричевского, 18" - было написано на листке. 
У милой девушки оказался совершенно мужской почерк: четкий, твердый, без завитушек и 
крендельков. Лола! Интересно, как зовут даму на самом деле? Знавала я Зюку, чье имя в 
паспорте значилось - Татьяна, и Коку, которую родители назвали Светланой.
   Но когда на пороге квартиры возникла хозяйка стало понятно, что кличка Лола подходит 
ей чрезвычайно. В проеме двери стояла высокая статная брюнетка со смуглым лицом и 
кровавой помадой на губах. В огромных карих глазах не плескалось ни единой мысли. Так