- Нет, - отрезал супруг, - выглядит отвратительно, и потом, с твоей фигурой просто 
нельзя носить ничего подобного. Пойми, женщины скрывают недостатки, а ты их выпячиваешь.
   - У меня нет недостатков, - хихикнула Аня и навалила себе гору из яичницы с беконом и 
жареным луком.
   - Ладно, - вздохнул художник, - пойду работать.
   Легким, неслышным шагом он вышел в коридор. Ирина проводила скептическим взглядом его 
худую, слегка сутулую фигуру и по-детски бестактно спросила:
   - Мам, а за каким чертом ты с ним живешь, ну какая от него, козла, польза?
   Через четыре дня я доложила Сене, что задание выполнено. Собственно говоря, поймать 
Бориса Львовича оказалось проще простого, как конфетку у малыша отнять.
   Утром Ирина уехала в школу, Аня отправилась инспектировать свои торговые точки. Я же 
подошла к художнику, потупив глазки, и заныла:
   - Борис Львович, очень вас прошу... Живописец оторвался от мольберта, отложил 
перемазанную серой краской кисть и спросил:
   - Что случилось, голубушка?
   - Да сын руку сломал, надо везти в больницу. Отпустите меня, пожалуйста. Обед готов, 
ужин тоже, а к семи я вернусь.
   - Конечно, душечка, - воскликнул хозяин, - что за вопрос, естественно, езжайте. 
Ребенок прежде всего. Зачем вам вечером возвращаться, я предупрежу Аню.
   - Пожалуйста, - тихо произнесла я, - не говорите Анне Николаевне ни слова, она у меня 
из зарплаты вычтет, а деньги знаете как нужны! Ну, пожалуйста, хозяйка не узнает, умоляю 
вас.
   Борис Львович замахал руками:
   - Только не плачьте. Конечно, бегите скорей, я буду нем, как могила.
   - Вот только пол на кухне вымою, - пообещала я и понеслась по коридору.
   Через пару минут на базе заморгала зеленая лампочка, и я поняла, что птичка попалась в 
западню. Художник явно звонил своей даме сердца, чтобы сообщить об удачно складывающихся 
обстоятельствах.
   Спустя четверть часа я крикнула:
   - Борис Львович, меня уже нет!..
   - Давайте, душенька, - отозвался художник, - только помните, что Анюта в восемь явится.
   Я демонстративно громко хлопнула дверью, вышла на лестничную клетку, но вместо того, 
чтобы спуститься на первый этаж, поднялась на один пролет и устроилась на подоконнике.
   Время шло, наконец с шумом приехал лифт, раздалось бодрое цоканье каблуков, потом 
послышалась трель звонка, и приятный девичий голосок спросил:
   - Боренька, а ты уверен, что мы будем одни?
   - Конечно, лапочка, - отозвался художник, - жабы явятся только к ужину, а у прислуги, 
слава богу, ребенок руку сломал.
   Дверь хлопнула, я усмехнулась и побежала вниз. Ну и чудесно все складывается! Пусть 
Борис Львович преспокойненько развлекается. Кажется, моя миссия подходит к концу. А где 
доказательства, спросите вы. За этим дело не станет. В мастерской художника на полках 
томится целая куча всяких предметов - глиняные вазы, гипсовые уши, керамические фигурки. 
Одна из чашек, стоящая среди десятка себе подобных, не простая. Это очень хитрый 
фотоаппарат. Рассчитан он на сутки работы. Один раз заводите механизм - и дело с концом. 
Один раз в установленное время крохотный затвор неслышно щелкает, и на пленке остается 
компрометирующий кадр. Впрочем, режим работы камеры можно предусмотреть любой. Сегодня 
после завтрака я установила его на шесть часов работы, а съемка будет проходить через 
каждые пятнадцать минут. Надеюсь, что Борис Львович не потащит любовницу в спальню, да и 
незачем ему это делать - в мастерской стоит такая удобная двуспальная тахта...
   Радостно насвистывая, я добралась до метро. Отлично все складывается, использую 
образовавшийся в работе перерыв на всю катушку. Прикупив на дешевом Киевском рынке кучу 
вкусностей, я помчалась домой, сейчас побалую своих славным обедом.
   Кирюшка и Лиза гуляли с собаками. С нашей стаей непросто. Если выходить с псами по 
одному, то как установить очередь? Оставшиеся дома от злости и негодования обязательно 
набезобразничают. Поэтому прогулка превращается в целое представление. Кирюша, как самый 
сильный, берет семидесятикилограммовую Рейчел, Лиза прихватывает Рамика и Мулю, Ада 
гуляет без поводка, она послушная и довольно трусливая. При малейшем шорохе прижимается к 
земле и трясется. Ей и в голову не придет шмыгнуть в дырку под забором и улепетнуть от 
хозяев. Правда, Рейчел тоже послушна и спокойна, зато Рамик и Муля настоящие пройды. 
Стоит расстегнуть ошейник, как один моментально испаряется в неизвестном направлении, а 
вторая пулей летит к мусорным бачкам и быстро-быстро сжирает все, что вывалилось из них 
на землю. Только не подумайте, бога ради, будто мы морим ее голодом. Тучная Мулечка ест 
три раза в день, хотя собачек ее возраста принято кормить дважды.
   - Лампуша пришла, - завопил увидевший меня Кирюша.
   Рейчел медленно подняла морду, Ада тихонько взвизгнула, а Муля и Рамик яростно 
заскребли лапами, пытаясь кинуться мне на шею.
   - Поставь сумки, - крикнул Кирка, - я донесу!
   Он побежал мне навстречу, Рейчел лениво трусила рядом. Лиза тоже обрадованно 
улыбнулась и кинулась наперерез мальчику. Впереди, натянув поводки, галопировали Муля и 
Рамик, все они неумолимо приближались друг к другу.
   - Эй, - попыталась я остановить их, - потише, сейчас упадете.
   Но мое предупреждение прозвучало слишком поздно. Все произошло мгновенно и почти 
бесшумно, словно в немом кино. Внезапно Муля совершила настоящий хоккейный подкат под 
Кирюшку. Чтобы не наступить с размаха на жирненькое тельце мопсихи, мальчик перепрыгнул 
через нее и тут же споткнулся о поводок Рамика.
   - Осторожно! - заорала я, но опоздала.
   Кирюша шлепнулся на обледенелую землю, не добежав до меня двух шагов. Я кинулась его 
поднимать. Но сначала пришлось отпихнуть яростно радующихся Мулю, Аду и Рамика. Рейчел, 
если она не желает двигаться, стронуть с места невозможно, поэтому через нее я просто 
перепрыгнула.
   Кирюшка сидел, как-то странно вытянув руку.
   - Больно, - прошептал он.
   Я взглянула в его побледневшее лицо и поняла, что, очевидно, больно ужасно, Кирюшка 
находился на грани обморока.
   Дома мы с Лизой аккуратно стащили с него курточку и увидели, что рука от запястья до 
локтя угрожающе раздувается просто на глазах. Огромный синяк проявился тоже мгновенно. 
Только что кожа была чуть розоватой, через секунду покраснела, потом посинела.
   - Немедленно в Филатовскую больницу, - скомандовала я.
   Кирюшка покорно кивнул, а Лиза заревела.
   - Не плачь, Лизавета, - бодрым тоном произнес Кирка, - и не больно совсем, зато теперь 
в школу не пойду, каникулы!
   Я хмыкнула и понеслась в спальню, чтобы достать из шкафа деньги. Страховая медицина, 
конечно, хорошая штука, но, думается, приятно хрустящая бумажка обяжет доктора быть 
повнимательней.
   В спешке роняя на пол постельное белье, я вытащила припасенную заначку и услышала 
легкий стук. На балконе вновь стояла кенгуру.
   - Пошла прочь, - велела я, - не до тебя, ей-богу.
   В Филатовской больнице нам незамедлительно поставили диагноз - перелом, по счастью, 
самый обычный, закрытый, без смещения. Толстая медсестра ловко наложила гипс и вручила 
мне "Памятку родителям по уходу за ребенком с травмированными конечностями".