- Дай сюда. - попросил Кирка и вырвал из моих рук желтоватый листочек. - Ой, Лизка, 
глянь, кайф! Щадящий режим, диета обычная, и никакой школы!
   Я заглянула в "Памятку".
   - Э, нет, дружок! Тут сказано - "дети с травмированными нижними конечностями занятий 
не посещают". У тебя пострадала верхняя.
   - Ну, Лампуша, - заныл Кирка, - хоть один денечек завтра!
   Не в силах отказать, я согласилась:
   - Хорошо, но только завтра.
   - Клево! - завопил Кирка и тут же, поскользнувшись, рухнул на асфальт прямо у будки 
охранника, стерегущего въезд в Филатовскую больницу.
   - Давай, парень, - одобрил секьюрити, - теперь весь поломайся! Будет у тебя не только 
бриллиантовая рука, но и костяная нога.
   - Кирюша! - в один голос закричали мы с Лизой.
   - А чего, - забормотал он, - и ничего, подумаешь, упал!
   - Проснулся, а там гипс, - радовался сторож.
   - Держи его со здоровой стороны, - велела я Лизе и посмотрела на часы.
   Полседьмого! Пора на работу. Нет. Больше никогда не буду врать ничего, что связано со 
здоровьем. Стоило придумать про перелом - и вот он, пожалуйста, в наличии.
   Когда мы добежали до метро "Маяковская", я спросила:
   - Сами домой доедете?
   - Без проблем, - ответила Лиза.
   Но Кирюша горестно вздохнул и проныл:
   - Рука болит, жуть.
   - Ничего, миленький, - попыталась я утешить неудачника, - выпей анальгин, скоро 
успокоится.
   - Прикинь, какое горе, - стонал Кирка, - рука-то левая! И мне кажется, что боль 
пройдет, если мы с Лизаветой съедим по булочке вот отсюда!
   Я проследила за его указательным пальцем с обгрызенным ногтем и увидела вывеску - 
"Кондитерская "Делифранс", вход через Зал Чайковского".
   Надо же, как изменились времена! В начале 80-х я иногда приходила в этот зал, правда, 
со стороны улицы Горького, через актерский вход. Так вот, и музыканты, и зрители, 
явившиеся на концерт, были крайне недовольны. Тогдашний директор зала закрыл 
один-разъединственный буфет, где тихо торговали бутербродами с засохшим сыром и противной 
жирной копченой колбасой. Мотивировал свое решение он просто:
   - Нечего цитадель искусства превращать в харчевню. Люди должны здесь наслаждаться 
музыкой, а не жрать хлеб и пить лимонад. Симфония и колбаса несовместимы.
   Мы вошли в просторный вестибюль, и я невольно присвистнула. Да, похоже, с искусством в 
цитадели классической музыки покончено навсегда. В холле вольготно существовали целых три 
ресторана. В одном подавали мороженое, в другом - кофе, в третьем - сок.
   Но Кирюшка и Лиза поволокли меня к булочкам. При взгляде на ценники у меня помутилось 
сознание. Корзиночка с фруктами - семьдесят рублей, булочка с клубникой тянула на 
полсотни, крохотный круассан стоил тридцать пять. Дети тоже слегка присмирели, но сзади 
уже набежал народ, и мы постеснялись расталкивать толпу.
   - Возьми нам два "конвертика" с сыром по сорок рублей, - шепнула Лиза, - и бежим 
отсюда.
   Я кивнула. Прямо перед нами стояла хорошо одетая пара. Дама неопределенных лет и 
девочка примерно Лизиного возраста в бархатной курточке и кожаных брючках.
   - Вот это хочу, - капризно протянула девица, тыча наманикюренным пальцем в сторону 
дорогущих пирожных.
   - Пять со взбитыми сливками, четыре с клубникой, шесть с вишней, - принялась 
перечислять мамаша.
   Буфетчица начала аккуратно укладывать лакомства в фирменные коробочки. Внезапно 
Кирюшка вздохнул и с завистью произнес:
   - Небось вкусные вон те, с желе!
   - Да тише ты, - шикнула Лиза и дернула его за рукав, - нам такое не по карману.
   Кирюша быстро глянул на меня и затарахтел:
   - А и не хочется вовсе, потом живот заболит, крема очень много... Лучше вон те, с 
сыром!
   Девочка в брючках повернулась, окинула взглядом Кирюшу и Лизу, презрительно хмыкнула и 
приказала:
   - А еще с малиной, бананами, ежевикой и смородиной... Ну и с сыром, дешевеньких.
   - Конечно, - согласилась мамаша.
   - Что желаете? - обратилась ко мне другая продавщица.
   Чувствуя, как тяжелая злоба начинает туманить мозги, я рявкнула:
   - Шесть корзиночек со взбитыми сливками, пять пирожных с клубникой, семь с вишней...
   - Эй, Лампа, ты чего, - прошептала Лиза, - лучше с сыром.
   - И десять с сыром, - припечатала я, - впрочем, положите еще и эти с маком и вон те с 
ежевикой.
   - Всех по десять? - поинтересовалась девушка.
   - Да, именно по десять!
   Когда счастливые дети, обвешанные коробочками и кульками, исчезли в поезде, я, 
вздохнув, перешла на другую сторону платформы и стала дожидаться своего поезда. Я 
категорически не хочу, чтобы Лиза и Кирюша выросли ущербными, с менталитетом нищего 
человека, у родителей которого не было денег, чтобы купить ребенку булочку. Правда, 
следует признать, что выпечка омерзительно дорогая, хорошо еще, что в моем кошельке 
лежала крупная сумма. Я носила с собой деньги на всякий случай, потому что хотела купить 
перчатки на меху, да все не попадались подходящие. И потом, эта девчонка в кожаных штанах 
так противно ухмылялась!
   Сев в поезд, я раскрыла детектив и подумала: "Черт с ними, с перчатками, зима-то 
кончилась".
   
   Глава 3
   
   На следующий день, где-то около полудня, мы с Сеней в задумчивости разглядывали 
снимки. Голый Борис Львович выглядел не лучшим образом, руки и ноги тощие, кожа бледная, 
на спине какие-то то ли прыщи, то ли пятна. Зато дама просто красотка. Идеальная фигура с 
тонкой талией и высокой грудью, длинные ноги и никакой болезненной худобы 
профессиональных моделей. Не спорю, на вешалке платье выглядит лучше всего, но в 
обнаженном виде всякие Кейт Мосс просто отвратительны, больше всего они напоминают 
строительную арматуру, из бетонных кусков которой торчат железные прутья.
   Но любовница моего хозяина смотрелась расчудесно: всего у нее было в меру - и 
округлостей, и стройности.
   - Знаешь ее? - поинтересовался Сеня.
   Я внимательно всмотрелась в личико красотки.
   - Нет, ни разу не встречала.
   - Хорошенькая, - оценил хозяин и бросил снимки на стол, - все при ней.
   - Мне можно больше не ходить к Ремешковой? - обрадовалась я.
   - Анька просила, чтобы ты еще поработала недельку.
   - Зачем?
   Сеня пожал плечами.