- Хочет убедиться, что краля у мужика одна.
   Я с сомнением покосилась на изображение тощего Бориса Львовича. Нет, он мало смахивает 
на страстного донжуана, хотя кто его знает...
   - Анька сегодня сюда явится, я ей фотки и покажу, - сообщил Сеня, - а ты ноги в руки - 
и вперед.
   В субботу Борис Львович праздновал день рождения. По такому поводу были званы гости, 
Двое художников, Андрей Корчагин и Никита Малышев, с женами, очень томная дама 
неопределенного возраста, кокетливо закатывающая глаза и откликающаяся на кличку Зюка, и 
мужик с манерами генерала Лебедя, чье имя и отчество мне сразу узнать не удалось.
   Сначала вручали подарки "новорожденному". Борис Львович получил от художников бутылку 
коньяка "Отар" и пятилитровую сувенирную упаковку виски "Ред Лебел". Зюка, присюсюкивая, 
преподнесла альбом "Лувр", а грубоватый мужик - одеколон неизвестной фирмы, зато редкой 
вонючести. Любопытная Ирочка моментально распечатала упаковку, и по комнате поплыл 
тяжелый аромат, которым отличаются от дорогого парфюма египетские подделки.
   Дамы выглядели блестяще. Причем в настоящем смысле этого слова. Аня нацепила малиновое 
платье с люрексом. Оно было сшито "под горлышко", к тому же хозяйка обмотала шею золотыми 
цепями. Блеск украшений сливался с сиянием люрекса, Ирочка влезла в обтягивающий до 
неприличия светло-лазурный костюм-стрейч. Девочка явно тяготела к голубому цвету. На ее 
мощной груди переливалась всеми цветами радуги бриллиантовая брошь, а мочки ушей 
оттягивали дорогие серьги.
   Но я не отрывала глаз от дамы, пришедшей с художниками, а точнее, от жены Никиты - 
Жанны. Не было никаких сомнений в том, что мой фотоаппарат запечатлел именно эту 
очаровательную блондиночку. Подавая на стол горячее, я думала: ну что заставило 
хорошенькую, молоденькую девочку выбрать себе в любовники Бориса Львовича? Ее муж Никита 
выглядел намного импозантнее - красивый, фигуристый парень чуть за тридцать. А моему 
хозяину сегодня стукнуло пятьдесят два. И еще очень удивляло поведение Ани. Насколько я 
заметила, она не привыкла сдерживать эмоции. Стоило ей чуть понервничать, как в доме 
начинали летать столы, стулья и биться посуда. Честно говоря, увидав, как хорошенькая 
Жанна, одетая в элегантный брючный костюм цвета топленого молока, входит в гостиную, я 
чуть-чуть струхнула, решив, что сейчас Анна завопит и опустит ей на голову поднос, где 
горой расположились экзотические фрукты - киви, манго и бананы.
   Но Аня с улыбкой обняла Жанну и весело сказала:
   - Отличный костюмчик, чай, не рыночный.
   - Нет, - улыбнулась Жанна и быстро добавила:
   - Хотя и на рынках часто попадаются великолепные вещи.
   Она явно не хотела обижать хозяйку. Словом, все были милы, приветливы и 
радостно-оживленны. За столом текла легкая беседа ни о чем. Жанна и Валерия, жена Андрея 
Корчагина, ели мало, в основном накладывали на тарелки салат из овощей. От запеченной 
свинины они отказались, не притронулась и к картошке.
   К кофе подали коньяк и ликер. Жанна горестно вздохнула:
   - "Айриш Крим", мой любимый!
   - Так в чем же дело, выпей! - улыбнулся Борис Львович.
   - Слишком калорийно, - протянула Жанна, - боюсь поправиться. Никита усмехнулся:
   - По-моему, у тебя самая настоящая мания похудания.
   - Один разочек можно забыть о диете, - хмыкнул Борис Львович.
   Аня же спокойно взяла со стола рюмку, стоявшую рядом с прибором Жанны, и, наполнив ее 
до-верху светло-кофейной жидкостью, с милой улыбкой протянула ей:
   - Давай за день рождения.
   - Ну, только ради Бориса Львовича, - продолжала кривляться та.
   - Да ладно тебе, - усмехнулась Аня, - и так за грабли спрятаться можешь, пей со 
спокойной душой. Между прочим, только для тебя и покупала, остальные эту сладкую липучку 
терпеть не могут.
   - Точно, - хором отозвались мужчины, - коньяк лучше.
   - А мне больше по вкусу виски, - сообщила Валерия. - "Айриш Крим" какой-то странный, 
вроде молока с водкой.
   - Ничего вы не понимаете, - фыркнула Жанна, - коньяк, виски, еще скажите - самогон. 
Благороднейший напиток этот ликер, для людей с тонким вкусом.
   - Можно мне попробовать? - попросила Ирочка.
   - Нет, - неожиданно резко ответила мать, - он для тебя слишком крепкий.
   Ирина, не привыкшая, что ей в чем-то отказывают, обиженно заморгала и собралась 
заныть, но тут Жанна понюхала рюмку и сообщила:
   - Пахнет странновато, словно "Амаретто".
   - Да ну? - изумилась Аня и поднесла бутылку к носу. - Нет, он всегда такой. Да ты 
попробуй, я в супермаркете брала.
   Жанночка быстро опустошила рюмку и замерла со странно выпученными глазами и 
полуоткрытым ртом.
   - Что, - ухмыльнулся Никита, - так вкусно? До остолбенения?
   Борис Львович, Аня и Андрей засмеялись. Но Жанна как-то вульгарно икнула, изо рта у 
нее потекла блестящая струйка слюны. Через секунду она громко вскрикнула, странно 
дернулась, попыталась вздохнуть и рухнула на пол, неловко, тяжело, не сгибая колен, 
просто сверзлась с высоты собственного роста. Так валится человек, внезапно теряющий 
сознание. Падая, Жанночка ударилась о большую бронзовую фигуру, представлявшую собой то 
ли Купидона, то ли Амура, то ли просто ангелочка. Вмиг на дорогой синий ковер хлынула 
кровь. Красное пятно быстро расползлось под затылком несчастной.
   - Жанна! - закричал Никита и бросился к жене. Он схватил ее за плечи и потребовал:
   - Немедленно отвечай, тебе плохо?
   - Господи, какой ужас, - прошептала Валерия, - я сейчас в обморок упаду.
   Белый, как лист писчей бумаги, Борис Львович тяжело опустился на стул и машинально 
ухватился за бутылку "Айриш Крим".
   - Не трогайте ликер, - приказала я суровым тоном, моментально забыв про роль забитой 
домработницы.
   - Почему? - спросил Андрей.
   - До приезда специальной бригады не стоит ничего трогать, - ответила я.
   - К-к-какой бригады? - заикаясь, спросила Валерия.
   Никита, сидевший возле безжизненно лежащей Жанны, внезапно поднял растерянное лицо. 
Его рубашка была вся заляпана кровью жены, багровые пятна покрывали руки и брюки.
   - Вызовите "Скорую помощь", - опомнилась Ира, - скорей, реанимацию!
   Я посмотрела на неподвижно лежащую Жанну. Широко открытые глаза неподвижно смотрели в 
потолок, брезгливо искривившийся рот был открыт... Преодолевая ужас, я приблизилась и 
положила руку на шею тела, которое еще пять минут тому назад было веселой, кокетливой 
Жанной. Пульса на сонной артерии не было.
   - Нет, - пробормотала я, - нужно сначала вызвать милицию.
   Спустя час квартиру Ани невозможно было узнать. Повсюду расхаживали деловитые люди, 
равнодушно и споро делавшие свою работу. Труп не торопились двигать. Тело обвели жирной 
меловой чертой, всех присутствующих выгнали из гостиной в спальню хозяев, и мы сидели на 
широченной кровати, как стая вспугнутых птиц. Потом в комнату вошел молодой человек и 
приятным, хорошо поставленным голосом произнес:
   - Я Сипелов Максим Иванович. Сейчас быстренько вас опрошу, а завтра прошу в 
отделение...
   - Хочу сделать заявление, - неожиданно сказал Борис Львович.