- Слушаю, - моментально отреагировал Максим Иванович.
   - Жанну убила моя жена, Анна Николаевна Ремешкова, - тихим, но безапелляционным тоном 
заявил художник.
   - Ой, - проронила Валерия.
   - О...ел совсем! - взвизгнула Аня. - Ума лишился!
   - Нет, - протянул Борис Львович. - А вы, молодой человек, пишите, у вас ручка есть?
   Максим Иванович вытащил из портфеля планшет с листом бумаги и спросил:
   - Имя, фамилия, отчество?
   - Это потом, - отмахнулся Борис Львович, - вы о деле послушайте. Анька совсем 
рехнулась от ревности и наняла вот эту даму следить за мной.
   Все присутствующие разом повернули головы и уставились на меня.
   - Так, - протянул милиционер, - продолжайте.
   - Идиот! - завопила Аня.
   - Потише, гражданочка, - велел Максим Иванович, - не мешайте исполнению.
   - Да ты, мент позорный, - моментально отреагировала Ирочка, - не видишь, что ли, у 
мудака крыша съехала!
   Максим Иванович уставился на девушку. Он был очень молод. Круглые детские щеки 
покрывал мягкий пух, скорей всего "Шерлок Холмс" не успел еще отпраздновать 
двадцатипятилетие, и звать его по отчеству не хотелось, не тянул он пока на Ивановича.
   - Я полностью владею собой, - прошипел Борис Львович и резко спросил меня:
   - Ну что, скажете вру?
   - Вы и в самом деле домработница? Я растерянно покачала головой.
   - Во блин, - выдохнул Андрей.
   А Валерия, сидевшая возле меня на огромной кровати, брезгливо подобрав платье, 
отодвинулась подальше.
   - Козел! - завопила Аня.
   - Заткнись, убийца, - спокойно парировал Борис Львович.
   - Не смей маме такое говорить, скунс вонючий! - взвизгнула Ирочка.
   - Молчи, дрянь, - побагровел именинник.
   - Сволочь, подонок! - визжала Аня. Потом от "цивилизованных" ругательств она перешла к 
непечатным выражениям.
   - Тише, граждане, тише, - попробовал навести порядок Максим Иванович, но тщетно, его 
никто не слушал.
   Сильной рукой Аня подхватила крохотный, но тяжелый пуфик и со всего размаха метнула 
его в муженька. Пуф просвистел в полусантиметре от головы Бориса Львовича и с треском 
влетел в огромное трюмо. Раздался оглушительный звон, и на пол дождем хлынули зеркальные 
осколки.
   - Прекратите немедленно! - вспылил Максим Иванович. - Граждане, ведите себя прилично.
   - Пошел ты, козел сраный, - отпихнула его Ирочка и запулила в "папеньку" подушкой. Она 
угодила Борису Львовичу прямо в лицо.
   - Сука! - заверещал тот. - Ах ты, шалава подзаборная!
   - Не трогай ребенка! - взвилась Аня и, подскочив к супругу, отвесила ему полновесную 
звонкую оплеуху.
   Муж не остался в долгу и ухватил "любимую" жену за волосы. Началась драка.
   - Немедленно остановитесь! - пытался командовать Максим Иванович. Но никто из 
присутствующих не собирался его слушать. Валерия бросилась растаскивать дерущихся.
   - Отстань, - велела Аня и толкнула ее. Та с визгом шлепнулась на четвереньки.
   - Не трогай мою жену! - заорал Андрей и стукнул Аню по спине.
   Теперь дрались уже четверо.
   - Сделайте что-нибудь, - стонала Зюка, - разнимите их.
   - А ну молчать! - гаркнул мужик, похожий на генерала Лебедя.
   Потом он вытащил откуда-то огромный черный пистолет и пальнул в потолок. На кровать 
хлынул поток мелких стекляшек, хрустальная люстра разом лишилась своих вульгарных висюлек.
   Воцарилась тишина.
   - Боже, мое лицо, - всхлипнула Зюка. Потом повернулась ко мне и спросила:
   - Посмотрите, нет ли ссадин?
   Я окинула взглядом ее подозрительно ровную, лишенную морщин явно оперативным путем 
физиономию и заверила:
   - Полный порядок.
   - Слава богу, - промямлила Зюка, - я чуть с ума не сошла от ужаса! Не дай бог порезать 
кожу! Потом не восстановится, придется на шлифовку ложиться!
   Дрожащими пальцами она принялась ощупывать лоб, щеки и подбородок. Остальные, тяжело 
дыша, не произносили ни слова. Я смотрела на вспотевшую Ирочку, рыдающую Валерию, 
растрепанную Аню, красного Бориса Львовича и обозленного Андрея... Да уж, поцарапанная 
морда - это не самое плохое, что приключилось за последние два часа. И что за придурок 
этот милиционер! Ну почему он молчит, когда наконец все заткнулись?
   Внезапно Максим Иванович отмер, тряхнул волосами и, глядя на высыпающиеся из кудрей 
осколки стекла, спросил:
   - У вас есть разрешение на оружие?
   - Итить твою налево, парень, - вздохнул "Лебедь". - А там, среди тех, кто место 
происшествия осматривает, нет ли кого постарше?
   
   Глава 4
   
   На следующий день, где-то в районе полудня, я сидела в кабинете следователя Еремина 
Анатолия Сергеевича. Парень выглядел тоже молодо, но на лице его не было застывшей 
гримасы описавшегося щенка. Наверное, он всего на год-другой старше Максима Ивановича. Но 
именно этот год и сделал его опытным; хоть и молодым, профессионалом. Мне пришлось 
рассказать Анатолию про "Алиби". Я ничем не рисковала, агентство зарегистрировано было по 
всем правилам, а я оформлена на работу совершенно официально. Еремин отнесся ко мне 
великолепно, угостил отвратительным чаем "Пиквик" и почему-то был предельно откровенен.
   Ситуация складывалась для Ани наихудшим образом.
   - Она знала, кто .любовница мужа? - поинтересовался Анатолий.
   - До того, как получила фотографии, нет.
   - Она видела снимки?
   - Не могу утверждать, но хозяин агентства сказал, что ей покажет. Вы у него узнайте.
   - Обязательно, - заверил следователь. - А "Айриш Крим" кто-нибудь еще пил?
   - Нет. Гости все терпеть не могли этот ликер. Аня обронила фразу, что она специально 
для Жанны купила бутылку. А отчего погибла Малышева? Неужели от удара?
   - В рюмке с ликером обнаружен цианистый калий, - спокойно пояснил милиционер, - причем 
в таком количестве, что хватит на полнаселения Китая. Понятно? Падала она уже мертвая, 
двух секунд хватило, чтобы "коньки" отбросить. А отравила напиток гражданка Ремешкова.
   Он стал излагать свое видение событий, я молча слушала парня, крутя в руках связку 
ключей. Аргументы следователя выглядели очень логично. Хотя логика - такая странная вещь!
   Неизвестно зачем, нам, студентам консерватории, преподавали логику. Стоит ли упоминать 
о том, что сдавать сей совершенно чуждый артистическим натурам предмет мы ходили по 
десять раз. Я переплюнула всех, ровно семнадцать дней пытаясь правильно ответить 
преподавателю, довела его почти до обморока, но ни разу так и не сумела получить даже 
"удовлетворительно". Сейчас я понимаю, что и педагог был, как говорится, с "левой" 
резьбой! Поставил бы бедной арфистке тройку, и дело с концом! Нет, он изо всех сил