Прибавьте к этому жуткую скуку, которая прочно поселилась в нашей квартире. Михаил 
целыми днями торчал на работе, а приходя после полуночи домой, рушился в своей спальне на 
кровать, сжимая в руке сотовый телефон. Супруг в отличие от меня вел бурный образ жизни, 
что, в общем, понятно. Интересы бизнеса заставляли его бывать на всевозможных 
презентациях и фуршетах, торговля компьютерами - дело не простое. Мне же слабое здоровье 
не позволяло сопровождать его, и приходилось изнывать дома, возле телевизора. Домашнее 
хозяйство вела прислуга.
   Единственной моей радостью стали детективные романы. Я скупала все новинки, как 
отечественные, так и зарубежные, пачками "проглатывала" тома и частенько мечтала: вот бы 
оказаться хоть разочек на месте одной из героинь, пережить увлекательное приключение, 
столкнуться с трудностями, размотать тугой клубок преступлений...
   Да куда мне с таким здоровьем!
   Но неожиданно моя жизнь переменилась. Однажды в дом доставили видеокассету, где была 
заснята страстная постельная сцена. Раскрыв рот, следила я за своим мужем и незнакомой 
черноволосой женщиной. Заканчивалась запись выступлением этой дамы. Назвавшись Таней, она 
сообщила, будто беременна от моего супруга, и категорично потребовала, чтобы я дала ему 
развод.
   Несколько часов я металась по квартире, ища выход из создавшегося положения, и, 
наконец, приколов мужу на подушку записку: "В моей смерти прошу никого не винить", - 
убежала на улицу, бросив в квартире все - документы, деньги, ключи...
   Побродив бесцельно по улицам, я набралась смелости и бросилась под проходящую мимо 
машину.
   Но, очевидно, провидение решило дать мне шанс, потому что за рулем этого автомобиля 
сидела Катя.
   Так я оказалась в ее большой, бестолковой семье. Два сына, Сережка и Кирюшка, невестка 
Юля, мопсы Ада и Муля, стаффордширская терьерица Рейчел, кошки Клаус и Семирамида, три 
хомяка да жаба Гертруда. Питались в этой семье исключительно готовыми пельменями и 
супчиками Кнорр, убирали раз в году, стирали на Пасху. И не потому, что были неряхами, 
нет, всем просто было некогда. Уходят в восемь и возвращаются в восемь, падая от 
усталости.
   Катя - кандидат медицинских наук, отличный хирург. К ней на операцию больные 
записываются в очередь, Сережка работает в рекламном агентстве, Юлечка учится на 
факультете журналистики и подрабатывает в газете. Занят и Кирюшка - школа, секция 
спортивной гимнастики, английский...
   Когда мать приволокла домой грязную тетку, никто из детей даже не изумился. Во-первых, 
у них постоянно жили гости, во-вторых, Катюшка жалостлива без меры и частенько 
притаскивает с собой сирых и убогих. То бабушку, которую милые родственнички не хотят 
забирать из больницы домой, то бомжиху, спящую в подъезде, то девчонку-провинциалку, не 
поступившую в вуз и решившую заняться древнейшей профессией...
   Неизвестно, как бы сложилась моя дальнейшая судьба, но на следующее утро после того, 
как я попала в эту суматошную семью, началась невероятная, захватывающая дух детективная 
история.
   Катю похитили, и я осталась один на один с домашними и материальными проблемами. 
Пришлось заботиться о Сереже, Кирюше, Юле, собаках, кошках, хомяках и жабе Гертруде. Не 
буду рассказывать, как училась готовить, стирать, убирать, опущу и повествование о 
походах в школу... Ситуация осложнялась еще и тем, что я просто обязана была отыскать 
похитителей и вызволить Катю.
   После долгих и мучительных поисков подруга нашлась на... чердаке моей собственной дачи 
в Алябьеве, а одним из главных преступников оказался не кто иной, как Михаил Громов.
   Раскрыв рот, слушала я рассказ майора Костина, распутывавшего хитрое дело. Слушала и 
не верила своим ушам. Мой якобы ласковый, интеллигентный, заботливый, щедрый муж на самом 
деле оказался хладнокровным негодяем и убийцей. Он не торговал компьютерами, фирма, якобы 
производящая программные продукты, просто служила ширмой. Громов вместе с компаньоном 
наладили выпуск из пищевой соды "американских витаминов" и обманывали почем зря наивных 
людей.
   Не лучше поступил супруг и со мной. Больше всего он боялся, что я случайно узнаю о 
том, какое наследство оставили мне родители: коллекцию картин лучших художников России. 
Мой отец, оказывается, собирал ее всю свою жизнь, а я в детстве ничего в этом не 
понимала. После смерти папы полотна были переданы на сохранение лучшему другу семьи, 
старику Юровскому. И наше с Михаилом благополучие строилось не на его заработках, а на 
тех деньгах, что супружник выручал, торгуя пейзажами и портретами из коллекции моего 
отца. А еще в мое приданое вошли дача в Алябьеве и квартира моих родителей, огромные 
пятикомнатные апартаменты в центре Москвы, тоже благополучно пущенные Громовым с торгов.
   Мужу было выгодно, что жена апатично и бесцельно сидит дома, кутаясь зимой и летом в 
оренбургский платок. Он без конца "заботился" обо мне, постоянно внушая мысли о слабом 
здоровье. Ему страшно не хотелось, чтобы я очнулась от спячки и начала выяснять 
финансовые проблемы. Трогательно уложив меня в кровать в компании таблеток, капель и 
микстур, Михаил преспокойненько ехал с любовницей в ресторан. Правда, возвращаясь домой, 
он никогда не забывал прихватить для "несчастной больной" букет или коробочку пирожных.
   - Купил с заварным кремом, - щебетал супружник, внося в спальню поднос с чаем, - 
подумал, что со сливочным слишком тяжело для твоей больной печени.
   Я принимала "заботу" за чистую монету и чувствовала себя благодарной. Но этой осенью 
мои глаза неожиданно раскрылись, а судьба переменилась кардинально. Я даже придумала себе 
новое имя - Евлампия, похоронив Ефросинью вместе со старой жизнью.
   Михаила с подельником посадили пока в Бутырскую тюрьму. Суд еще впереди, следствие в 
самом разгаре. Впрочем, жалостливая Катя, которую негодяи продержали на чердаке почти 
месяц, прикованной к крюку, велела мне отнести мужу передачу и даже купила нехитрый набор 
для зека - чай, сахар, колбасу и сушки. Но я наотрез отказалась тащить неподъемную сумку 
на Новослободскую улицу и подала на развод. Михаил и так получил за мой счет слишком 
много материальных благ, теперь пришла пора платить по счетам, к тому же мне не нравятся 
люди, решающие свои проблемы методом похищения беззащитных женщин.
   Квартиру, где протекала моя унылая семейная жизнь, я заперла, а сама поселилась у 
Кати. Веду домашнее хозяйство, готовлю, убираю, стираю, бегаю в школу к Кирюшке и 
забочусь о животных. Денег, естественно, не зарабатываю, но парадоксальным образом не 
чувствую себя нахлебницей, наоборот, я хозяйка в этих огромных апартаментах, которые Катя 
сделала из двух квартир - своей трехкомнатной и Юлиной двухкомнатной.
   Впрочем, если понадобятся деньги, можно продать какую-нибудь из картин, а на даче в 
Алябьеве мы намереваемся провести лето.
   Многие женщины загрустили бы, окажись они у плиты и стиральной машины, но я счастлива 
и довольна до неприличия. Каждое утро я встаю в семь утра с великолепным настроением. И 
еще одна странность - мучившие меня бесконечные болячки исчезли просто без следа. Ни 
аллергии, ни головной боли, ни бронхита. Я здорова и, пробегав по ноябрьской слякоти в 
тонких, постоянно промокающих замшевых сапогах, ни разу даже не чихнула.
   - Эй, Лампа, - вновь сказала Катя, - иди в кровать, так и будешь на диване ночевать?
   - Здесь хорошо, - пробормотала я, медленно погружаясь в сновидения, - двигаться 
неохота...
   - Ладно, - согласилась подруга.
   Я почувствовала, как сверху заботливо опускается одеяло. Потом раздалось 
сосредоточенное сопение, и на грудь навалилась горячая тяжесть. Это мопсы Муля и Ада, не 
найдя меня в спальне, явились в поисках хозяйки в гостиную и моментально устроились на