ежика, такая же тощая и взъерошенная. Большое в моем организме только одно - ноги. Всякий 
раз, когда я покупаю обувь, продавцы не хотят верить, что такая мозглявка носит полный 
тридцать девятый и сначала приносят тридцать пятый, думая, что клиентка ошиблась. Со 
спины меня можно принять за двенадцатилетнюю девочку, но физиономия сразу выдает возраст.
   Я села на стул и велела командным голосом:
   - Принесите стакан воды, минеральной, пожалуйста!
   Олег Яковлевич послушно пошел к кассе.
   - Ну, - приказала я, когда он вернулся, - излагайте суть дела.
   - Здесь? - изумился Писемский.
   - А где?
   - Может, лучше у меня в машине, там тише...
   Мы завернули за угол, и Олег Яковлевич открыл роскошный "глазастый" "Мерседес". Я 
плюхнулась на кожаные подушки и вдохнула знакомый запах дорогого одеколона, хороших 
сигарет и качественного коньяка. Когда-то, в прошлой жизни, я ездила на таком же 
"Мерседесе", даже пахло там так же... Отогнав неприятные воспоминания, я слишком резко 
спросила:
   - Ну, повествуйте!
   - О чем? - спросил Олег Яковлевич и окинул меня оценивающим взглядом.
   Мне не понравились ни его поведение, ни тон, которым он разговаривал, поэтому я решила 
расставить точки над ё!
   В давнюю давность, когда я училась в консерватории, среди десятка предметов был один, 
казавшийся совершенно ненужным, - актерское мастерство. Ну к чему оно пианисту, скрипачу 
или арфистке... Но преподаватель, худой, носатый и невероятно экспансивный Федор 
Евгеньевич, был иного мнения.
   - Дети, - внушал он нам в аудитории, - дети!
   Студенты тихо пересмеивались, заслышав такое обращение, но Федор Евгеньевич не 
смущался и вещал дальше:
   - Вот подумайте сами, отчего один и тот же исполнитель играет концерты по-разному? В 
понедельник - гениально, а во вторник - провально?
   - Вдохновения нет, - крикнул кто-то.
   - О, - поднял палец преподаватель, - в самую точку. Вдохновение, или, как говорят 
цирковые, - кураж! Пришел кураж - отлично, нет его - полный обвал. Но поджидать 
вдохновение дело долгое, а работать следует каждый день, как поступить?
   Мы молчали.
   - Вот тут на помощь и приходит актерское мастерство, - подпрыгивал от возбуждения 
Федор Евгеньевич, - стоя за кулисами, начинаете настраиваться, перевоплощаться, ну, 
допустим, в Рихтера, и потом выходите к роялю и гарантировано - сыграете, как он!
   Аудитория загудела. Потом Леня Котов, самый талантливый на курсе, подающий невероятные 
надежды пианист, выкрикнул:
   - Я совершенно не желаю копировать Рихтера, хочу играть как Котов.
   - Сначала научись как Рихтер, - обозлился преподаватель, - а потом уж выпендривайся.
   Спорить с Федором было невозможно. Мы подходили к роялю, как Михаил Плетнев, брали в 
руки скрипку, подражая Владимиру Спивакову, и выпархивали на сцену, словно Майя Плисецкая.
   - Не верю, - кричал мне сумасшедший режиссер, - не верю, тяни шею!
   Я старательно задирала вверх подбородок, совершенно не понимая, как можно тянуть то, 
чего нет. Но сейчас уроки безумного Федора могли мне пригодиться.
   Сделав "каменное" лицо, я положила свою маленькую ладошку на лопатообразную руку 
нанимателя и спокойно сказала:
   - Уважаемый Олег Яковлевич, мое время очень дорого, клиентов много, для того чтобы 
взяться за ваше дело, пришлось отказать кое-кому. Не скрою, я не слишком люблю заниматься 
неверными женами, предпочитаю убийства и похищения, но за вас очень просила Екатерина 
Андреевна Романова, а для нее я готова на все. Поэтому излагайте вашу проблему, 
желательно детально, стесняться не надо, сейчас я исполняю для вас роль врача или 
исповедника. Но Писемский все еще колебался.
   - Я не сумею помочь, если не узнаю правду... Олег Яковлевич вздохнул:
   - Знаете, ничего конкретного сообщить не могу, только весьма смутные подозрения, 
кое-какие странности...Может, лучше станете спрашивать сами?
   - Сколько лет вы в браке? Писемский вздохнул:
   - Год.
   - До этого были женаты?
   - Да.
   - Что с прежней супругой?
   - Уехала с новым мужем в Америку.
   Интересное дело, мне что, из него каждое слово клещами вытягивать? Зачем тогда 
нанимает детектива, если не хочет ничего рассказывать!
   - Где вы познакомились с нынешней женой?
   Олег Яковлевич тяжело вздохнул и положил руки на руль. Очевидно, он принял решение, 
потому что неожиданно заявил:
   - Ладно, слушайте.
   Писемский до 1988 года спокойно работал преподавателем английского языка в 
третьесортном институте. Зарплата была маленькая, педагогическая нагрузка огромная. 
Кандидатскую он так и не написал, за что его нещадно грызла жена - Нина Михайловна. Она 
полностью преуспела в жизни, стала доктором наук, профессором, изучала грибы и добилась 
каких-то невероятных результатов. Характер дама имела просто железный, каждый день писала 
по десять страниц и выпускала одну за другой книги: учебники, пособия, монографии. На 
фоне преуспевающей, крайне активной супруги тихий, даже вялый Олег Яковлевич, 
предпочитающий после тяжелого лекционного дня поваляться с газеткой на диване, выглядел 
очень бледно. Правда, жена одно время пыталась заставить его писать. Торжественно 
усаживала к столу, закрывала дверь в кабинет и шипела на дочь.
   - Тише, тише, папа работает над диссертацией.
   Олег Яковлевич с тоской поглядывал на кипу девственно-чистых листочков, вытаскивал 
припасенный детективчик и спокойно погружался в чтение.
   Процесс вождения ручкой по бумаге его злил, а больше всего бесила жена, ухитрявшаяся 
ваять свои опусы на углу кухонного стола как бы между делом, правой рукой помешивая суп и 
заглядывая одним глазом в тетради с детскими уроками.
   Естественно, Нина Михайловна зарабатывала на порядок больше супруга. Правда, она не 
делила деньги на "твои" и "мои", а просто складывала бумажки в коробочку из-под печенья, 
служившую в доме кассой. Но у Олега Яковлевича каждый раз, когда он брал из "сейфа" 
рублишки, возникало жутко некомфортное ощущение - он казался себе альфонсом, жиголо, 
живущим за счет супруги. Да к тому же Нина Михайловна махнула рукой на творческую карьеру 
мужа и перестала изображать "написание диссертации". Перестройка демократизировала 
научный мир России, упростила выезд за рубеж, и женщина без конца моталась по заграницам, 
ее, как видного миколога, постоянно приглашали на симпозиумы, конференции и семинары.
   Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая жизнь Олега Яковлевича, но тут один его 
довольно близкий приятель предложил заняться торговлей машинами. Друг взялся обустроить 
все сам - наладить связи с заводом, транспортировку "Жигулей" в Москву, предпродажную 
подготовку автомобилей...
   От Олега Яковлевича требовалось только одно - оформить фирму на свое имя и получать в 
месяц пять тысяч. Огромные, невероятные по тем временам деньги.
   - Почему ты не хочешь выписывать документы на себя? - поинтересовался Писемский.