пойдем в ресторан". 
   Я пожал плечами и спросил: "Нет ли чего-нибудь выпить, Саш?" 
   "Сколько угодно, -- сказал Жигулин. -- В самом нижнем отделении буфета полно бутылей. 
Только не открывай, пожалуйста, неоткупоренные бутылки и не допивай из тех, в которых 
алкоголя на донышке". 
   Я прошел к буфету, стоящему в отдаленном углу кухни, которая отделялась от зала всего 
лишь несколькими ярдами стены. Я выбрал белый итальянский вермут. Наполовину опорожненная 
бутыль как раз соответствовала пожеланиям Жигулина. Открыв, для того чтобы взять льда, 
морозильник, я увидел, что он битком набит морожеными стэйками, мороженым фаршем, даже 
мороженая индюшка была там. Из интереса я заглянул и в холодильник. Он также был полон 
разнообразной еды. 
   "Эй, -- сказал я, -- хуя вы ноете... Тут полным-полно еды?!" 
   "А! -- разочарованно протянул Жигулин. -- Ее же нужно готовить". 
   "Но ведь ты жаловался, что целый день не ел... -- удивился я. И, увидев в холодильнике 
бутылки пива, попросил: -- Можно, я возьму пива?" 
   "Конечно, возьми. Чего спрашиваешь. Там и вобла есть. Хочешь воблы, Лимонов? 
Настоящей? Только ты умеешь ее разделывать?" 
   Кто же отказывается от воблы? И что же ее разделывать... Содрал шкуру, и готово... 
Иногда Жигулин вел себя как ребенок. 
   "Пожалуй, и я с тобой выпью пива с воблой, -- решил Жигулин, поглядев на воблу и пиво, 
которые я принес и водрузил на журнальный столик. -- Только давай подстелим газету на 
столик, а то все сейчас будет засрано воблой". 
   Его предложение имело смысл. Так мы и сделали. Я очистил воблу, и мы стали с 
удовольствием жевать жирную сушеную рыбу, запивая ее пивом. Маленький Эдвард сидел на 
другом диване, далеко у окон, в глубине зала и каждые несколько минут звонил куда-нибудь 
по телефону, всякий раз бросая с раздражением трубку. 
   "Какой мудак, кроме нас, останется на уик-энд в Манхэттане... -- философски заметил 
Жигулин. -- Все бляди давно сидят в Сауфхэмптонах и нюхают кок. Послушай, Эдвард, оставь 
в покое телефонный аппарат и пойди лучше купи несколько бутылок пива в деликатессен на 
углу". 
   "Но френд-герлс..." -- начал маленький Эдвард. "Ты не волнуйся, мы поговорим с 
френд-герлс", -- заверил его Жигулин. Маленький Эдвард неохотно встал и вышел. 
   "Хочешь кокаина?" -- спросил меня Жигулин. "Да, -- сказал я. -- Что за вопрос". 
Жигулин встал, пошел к кухонному буфету и откуда-то с верхних его полок достал блюдце. 
Принес и поставил передо мной. На блюдце там и сям, линиями и бесформенными 
образованиями, белел "вайт сноу". Я взял трубочку, лежащую тут же на блюдце, и приложил 
ее к ноздре. Втянул. Потом ко второй ноздре. Кокаин пах пылью. Почти тотчас же раздался 
гудок интеркома. 
   "Кого хуй несет?.. -- подумал вслух Жигулин и, взяв у меня из рук блюдце с кокаином, 
поспешно отнес его в буфет и поставил на прежнее место. -- Ну на хуй делиться с маленьким 
Эдвардом?" -- сказал он мне в оправдание. Сам Жигулин кокаин не употребляет; у него 
аллергия к кокаину. На самом деле. Редкая и аристократическая болезнь. 
   Через несколько минут вслед за Жигулиным в зал вошел Ричард. Большой, юный, полный, 
улыбающийся Ричард сердечно пожал мне руку и уселся в кресло, так же как и диван стоящее 
у журнального столика. Мы с Жигулиным дали ему оставшийся кусочек воблы и отлили пива в 
стакан. Ричард достал из кармана цветастой рубашки на выпуск джойнт и закурил. Передал 
джойнт Жигулину, тот потянул и передал джойнт мне. 
   "Посмотрим ТиВи?" -- предложил Ричард. Мы с Жигулиным кивнули согласно. Ричард встал, 
взял с телевизора коробочку дистанционного управления и уселся опять в кресло. Сменив с 
дюжину станций, остановился на канале МTV, двадцать четыре часа в сутки показывающем 
ньюйоркцам видео рок-энд-ролл. Свежее начинание. Когда я уезжал из Нью-Йорка в 1980 году, 
этого канала не существовало. 
   Майкл Джексон и куча разряженных под таф-панк гомосексуалистов изображали 
улично-балетную драку, С большим искусством изображали. "Бит ит!" -- кричал Майкл Джексон 
и, как в "Вест-Сайдской истории", выразительно взметал вверх кулаки. Очень Майкл Джексон 
был красивенький. 
   "Гребет деньги лопатой", -- отметил Жигулин, затягиваясь глубоко. Передал джойнт мне. 
   "Десять миллионов копий продано только в Штатах, -- лаконично выдал справку Ричард. И 
добавил: -- Последнего альбома "Триллер". 
   Ричард родился в Риге. Попал он в Соединенные Штаты, когда ему было всего двенадцать 
лет. В результате он -- страннейшая гремучая смесь. Русская еврейская сентиментальность и 
чувствительность смешалась в нем причудливо с необыкновенной деловитостью и безжалостной 
практичностью. Ричард -- поэт, он выпустил сборник стихов с полуголыми моделями на 
обложке. Ричард и певец -- он выпустил пластинку-сингл. На трех языках довольно умело 
шумит с пластинки Ричард. Он купил участок земли и выгодно перепродал его. Купил дом и 
чуть позже выгодно перепродал его. Открыл вместе с Жигулиным мадэл- эйдженси. Вдвоем они 
некоторое время продавали белых рабынь из Америки в Париж... Некоторое время Ричард был 
даже агентом Жигулина. Он наглый и уверенный. Всегда приветливо улыбающегося Ричарда 
можно встретить где угодно в Нью-Йорке. Я лично встречал его в диско "Рокси", одетого в 
токсидо, встретил единожды и на 8-й авеню, шагающего куда-то в шортах. "Ричард как танк", 
-- уважительно говорит о нем Жигулин. И в то же время я достоверно знаю, что Ричард два 
раза пытался покончить с собой из-за любви к девочке-модели. 
   "Хотите кокаина?" -- вдруг обратился к нам Ричард и, вытащив все из того же нагрудного 
кармана пластиковый пакетик, швырнул его на стол. Ни я, ни Жигулин не прикоснулись к 
пакетику. Я поглядел в ТиВи. Оказывается, прошло всего несколько секунд. Майкл Джексон 
разнимал главарей двух балетных банд, тактично махавших друг перед другом ножами. С 
марихуаной, как обычно, секунды превращались в часы... 
   "Ебаные претендерс", -- сказал я, глядя в телеэкран. Никто не отреагировал на мое 
замечание. Ричард вынул из кармана уже не джойнт, но пакетик с травой, и сделал джойнт. 
Раздался гудок интеркома. Время, повинуясь собственной прихоти, теперь повело себя 
противоположным образом, оно вдруг ускорилось необыкновенно, и маленький Эдвард возник, 
как будто доставленный к нам со скоростью звука. В руках маленький Эдвард держал пакет, 
откуда он достал три бутылки пива. 
   "Пожрать, конечно, не догадался купить?.." -- укоризненно сказал Жигулин. 
   "Саша!.. -- обиженно воскликнул маленький Эдвард. -- Ты же сказал пива..." Жигулин 
собрался ему ответить, но, поглядев на растерянную физиономию маленького Эдварда, 
воздержался. В это время зазвонил телефон. Маленький Эдвард сделал движение к телефону, 
но, поглядев на Жигулина, остался на месте. Довольный выдрессированным маленьким 
Эдвардом, Жигулин не спеша встал и пошел к телефону. Маленький Эдвард плюхнулся на его 
место рядом со мной на диване. 
   "Йес, это я, Саша, -- нагло объявил Жигулин в телефонную трубку. -- Ах, это ты, 
Шэрил..." -- Голос Жигулина сразу же зазвучал приветливо и бодро... Я поглядел в ТиВи. 
Группа "Диво", в белых горшках на головах и желтых комбинезонах, маршировала, 
выстроившись в два ряда. Шла прямо на меня. Я вспомнил, как в прошлый мой приезд, в диско 
"Нью-Йорк, Нью-Йорк" в меня почему-то усиленно всматривались другие посетители. Когда же 
я спросил наконец у одной маленькой пиздюшки в черном, почему она меня так разглядывает, 
она, застеснявшись, сказала, что чего же я хочу от людей, если я рок-стар, и разве я не 
главный певец группы "Диво"? На мой взгляд, я вовсе не похож на этого парня, даже если 
напялить на меня комбинезон и горшок. 
   Жигулин закончил разговаривать и шел к нам довольный.