Эдуард Лимонов. Корабль под красным флагом


   Источник: http://www.kulichki.net/inkwell/hudlit/ruslit/limonov.htm 

   Сэра назначила мне встречу в Си-Порт в шесть часов. Я явился туда в пять. Мне нечего 
было делать, я хотел посмотреть на Си-Порт, пошляться среди развалин и заборов. Сэра же 
сообщила мне, что на старом пирсе, подальше от народных взглядов, пришвартован корабль с 
красным флагом. 
   -- Я не знаю, Эдвард, советский ли это корабль, -- сказала она, -- но флаг -- красный. 
Может быть, это китайский корабль... 
   Я доехал в IRT subway до 14-ой street и зашагал к воде. Осень 1977-го года была ясная, 
народ Манхэттана и в конце октября бегал еще в пиджаках. Дабы замаскироваться и слиться с 
пейзажем, я надел самый грязный плащ из трех имевшихся в наличии. Район Си-Порта в те 
времена был запущен, безлюден и напоминал город, куда упала нейтронная бомба. Из 
провалившихся тротуаров росла трава. Здания зияли выбитыми окнами. В глубине почерневших 
от времени помещений заводского типа видны были непонятного назначения старые машины или 
ржавые корыта для индустриальной обработки рыбы. Когда-то здесь располагался оживленный 
рыбный рынок. Дабы прогуливаться по этому кварталу в 1977-м, даже в дневное время, 
требовалось известное мужество. Или безрассудство. Сейчас, спустя десятилетие, там, 
говорят, сияет огнями цивилизации торговый центр и комплекс ресторанов, но тогда только 
я, сумасшедший Савенко, несколько чаек, несколько ворон и два пуэрториканских хулигана, 
проскочивших на старом велосипеде, оживляли набережную. Вода, если подойти и заглянуть, 
лежала далеко внизу замасленная, покрытая никогда не исчезающим слоем закисшего вонючего 
мусора. Трубы городской канализации денно и нощно выкачивали в нее человеческие отходы. 
Корабль с красным флагом я обнаружил ловко спрятавшимся за железобетонное месиво лестниц 
и бессмысленных мостов. С уровня океана он был отлично виден, но с набережной, высоко 
поднятой в этом месте (под ней, на уровне корабля пролегал скоростной highway), 
рассмотреть его было невозможно. Я облокотился на перила и посмотрел вниз на корабль. 
   Он был небольшой. Красный флаг развевался рядом с трубой. На флаге я обнаружил Серп и 
Молот. Множество сложных антенн различной формы окружали флаг. Из двери под трубой вышел 
матрос в темном комбинезоне и резиновых сапогах. Взглянул на меня. Я поднял руку и 
помахал ему. Он спокойно ответил мне тем же и подняв с палубы шланг, стал поливать 
палубу. На меня он больше не взглянул. Что ему до нью-йоркского бродяги в грязном плаще 
до пят. Он себе мыл палубу на своей советской территории. Сами советские так спрятались 
или их спрятали хозяева? Для сухогрузного торгового судна корабль был слишком мал. И у 
любого корабля должно быть название. Обыкновенно оно написано на теле корабля ближе к 
носовой части. Но обоих бортах. У этого же почему-то был выписан номер "G-16". На палубе 
появился второй матрос. 
   За собой я услышал звук останавливающегося автомобиля. Я обернулся. Из автомобиля 
выпрямлялся в полный рост тип в сером костюме. Второй был виден за рулем. Выпрямившись, 
серый пошел на меня. Он был коротко острижен, спортивен, не различая еще его лица, лишь 
общий пружинистый силуэт, я подумал что это или полицейский в гражданском или тип из FBI. 
   -- Looking for troubles? -- Сказал тип, улыбаясь. Блондинистый еж с сединой, 
нейлоновая рубашка, темно-серый галстук. И неожиданно -- акцент. Не канадский, или, 
скажем, южных штатов, что было бы объяснимо, но иностранный. Твердый. Знакомый. 
   -- Вы русский, да? -- спросил я по-русски. 
   Он этого не ожидал. Будь я прилично одет, он наверняка так не удивился бы, связав бы 
меня тотчас с эмиграцией в Америку. Но перед ним стоял манхэттанский бродяга, заросший 
лохмами, падающими на очки (одно стекло расколото), и в плащике, он шедевр в своем роде, 
этот плащик цвета асфальта в мазутных пятнах... И башмаки, растоптанные, грубые, вроде 
ван- гоговских... Один шанс против десяти миллионов найти под такой личиной человека 
своего племени в пол-глобусе расстояния до ближайшей границы Союза Советских. Он даже 
побледнел. 
   -- А что Вы тут делаете? -- Спросил он растерянно. 
   Он уже жалел, я думаю, о своей развязности, о том, что задел меня первым. 
   -- Захотел посмотреть на советский корабль. Моя подруга проезжала и увидела. Флаг с 
highway отлично видать. А что, нельзя посмотреть? 
   -- Можно. Как вы здесь любите говорить, вы в свободной стране. Смотрите сколько 
угодно. А Вы почему... русский? 
   -- Бывший, -- сказал я. 
   -- Ну, -- он расстегнул пиджак и чуть подтянул брюки, -- русским вы на всегда и 
останетесь. Можно сменить место жительства, но кровь-то все та же. Вы что, еврейский 
русский или русский русский? 
   -- Русский русский украинец, -- сказал я, следуя его стилю. 
   Он улыбнулся. 
   -- А я капитан этой посудины. -- Он указал на корабль. -- Вот в госпиталь ездил. У 
меня матрос свалился с желудком. Операция потребовалась. Пришлось просить аварийного 
захода в пору. Видите, куда ваша власть определила нас на стоянку. 
   -- У меня с ними отношения сложные, -- сказал я. -- Я тут три года, а документов не 
дают. В FBI в феврале вызывали. Так что и наша, и ваша власть, но все не моя. 
   -- Очевидно, плохо себя ведете. -- Он засмеялся. -- Я сразу увидел, что Вы looking for 
troubles. 
   Оставшийся за рулем тип, между тем, загнал автомобиль на тротуар, плотно к перилам. 
   -- Это мой американский друг, -- пояснил капитан, проследив за моим взглядом. -- 
Приехал из Бостона специально, чтобы повидаться со мной. 
   -- Почему у вашего корабля нет имени, капитан? 
   -- Поскольку мы научно-исследовательское судно. Геодезическое. Нас какое- то 
количество рассыпано по всем широтам, потому нам, выполняющим одну задачу, имен не дают, 
но номера. 
   -- Как шпионам. 
   -- Да-да, именно за шпионов нас всегда и принимают, -- радостно согласился он. Его 
американец рылся в багажнике автомобиля. 
   Матрос внизу продолжал мыть палубу. Пара чаек кричала в светлом осеннем небе. -- 
Скажите, а почему Вы в таком, -- он замялся, -- виде? 
   -- В классовом капиталистическом обществе, -- начал я нарочито учительским тоном, -- 
нескольким процентам населения принадлежит большая часть национального богатства, а 
нижний слой общества влачит жалкое существование. Вспомните положение русских рабочих до 
Великой Октябрьской... 
   -- Я серьезно, -- сказал он, -- мне интересно. У Вас что, нет денег на одежду? Кстати, 
меня зовут Дмитрий. Дмитрий Строков. А вас? 
   -- Эдуард Савенко. 
   -- Чем вы занимаетесь, Эдуард? 
   -- Безработный. 
   -- Шутите? 
   Я разозлился. Мне всегда было ясно, что они там на самом деле их любят. То-есть 
советские втайне обожают американцев. Особенно технари-ученые вроде него, капитаны, 
инженеры и академики. За технический прогресс, за небоскребы, компьютеры, длинные 
автомобили и 27 каналов телевидения. Что касается меня, то, не будучи ни технарем, ни 
ученым, я видел в "Masters of the Universe" аррогантную и жестокую нацию бывших бедняков,