Назавтра они не приехали. Чтобы занять время, мы стали отбивать штукатурку стены в 
рабочей области loft, где Сева предполагал разместить фотостудию. По плану он собирался 
делать эту работу позднее и один. Не спеша, уже переселившись, живя в жилой части. 
   Они появились через два дня, когда мы уже отчаялись дождаться их, и Сева собирался 
звонить, отменять заказ, чтобы вызвать другую компанию. Знакомо завизжав, тяжелый танк 
остановился на Мэдисон. Подбежав к окну, мы с Севой увидели, что с танка, как фрукты с 
дерева, упали на мостовую пятеро. Вооруженные лопатами и пластиковыми баками для мусора, 
они ввалились в loft. "Коровы" среди них не было. Предводительствовал кудлатый. Ясно 
было, что "корова" слишком большой начальник, чтобы присутствовать при удалении нашего 
miserable мусора. 
   -- Hello, boys! -- воскликнул Сева, довольный, что наконец остановившие нашу работу 
кучи будут ликвидированы. 
   -- Fuck yourself... -- тихо ответил кудлатый. 
   Я расслышал, что он пробурчал. Понял и Сева. И расслышал. Но сделал вид, что нет. 
Кудлатому Сева явно не нравился. И кудлатый не собирался этого скрывать. Ему не нравилась 
или севина большая, начавшая лысеть голова, или севины очки московского интеллигента, или 
его добродушное усатое лицо, или же его сократившееся в размерах после перехода с 
"Забарс" на supermarket и все же заметное брюшко. Или кудлатому не нравилось все это 
вместе. 
   Они швырнули свои дряхлые пластиковые баки в мусор и стали неряшливо наполнять их. 
Пыль поднялась до потолка, и Сева с грустью поглядел на только что окрашенную им белую 
раму окна. Краска не успела высохнуть. Севе не терпелось иметь loft. Сева спешил скорее 
начать работать фотографом. 
   Кудлатый, вместе с уменьшенным двойником "коровы", взяв полный бак за ручки, ушли, 
привычно, но с натугой, передвигая ноги. Сева обратился к улыбающемуся черному с лопатой 
(двое из пятерых были черными). 
   -- А где ваш босс? Его что, не будет? 
   -- Зачем тебе босс? -- Черный с удовольствием оставил лопату. И улыбнулся еще сильнее. 
Черные всегда улыбаются, даже когда им невесело, или когда вынимают нож. -- Босс занят в 
другом establishment... Есть сын босса. 
   -- Худой blond? 
   -- Ага... 
   Они не спешили, старались в основном двое черных. Волосы их побелели от пыли. Белые 
постоянно куда-то отлучались. Сева сказал мне по-русски, что для черной работы черных и 
взяли в организацию. Я согласился с ним, предположение показалось мне разумным. 
   Когда жидкий мусор весь был убран, кудлатый попробовал, покачал ногой каждую из 
оставшихся станин швейных машин, сплюнул на них и прошел к окну. Мы с Севой стояли там. 
Сева со стаканчиком кофе. Кудлатый распахнул окно и резко свистнул вниз. Сидевший в 
кабине шофер посмотрел на окно. Кивнул согласно. Со звуком сотни душераздирающих 
автокатастроф нечто вроде скрежещущей бетономешалки стало медленно поворачиваться внутри 
чудовищного танка. 
   -- Вы думаете она, -- Сева, перегнувшись в окне указал на чудовище, -- перемелет 
металл? -- И Сева заглянул в лицо кудлатого боком и снизу вверх. Кудлатый вынул из-за уха 
сигарету, большими руками с узловатыми суставами пальцев размял ее и возвратил за ухо. 
   -- Она все перемелет, -- сказал он, глядя на Севу. -- Тебя, если надо, перемелет. -- И 
кудлатый отошел. 
   В очках Севы Зеленича, бывшего фотографа "Литературной Газеты", я увидел ужас. Стекла 
очков запотели вдруг. Сева быстро спрятал свой ужас. Он направился к единственно чистой 
поверхности в loft, к старому раскройному столу, выписывать чек. 
   Вывоз мусора, как и было заранее договорено, обошелся Севе относительно недорого. 
Другие компании взяли бы с него дороже.