Эдуард Лимонов

ВЕСЕЛЫЙ И МОГУЧИЙ РУССКИЙ СЕКС







Телефон продолжал упрямо неистовствовать, посему я отлепился от Наташи и взял трубку: 
"Йес!" "Ай эм сорри, могу я спик ту мыстэр Лимоноф?" По деревянному акценту 
корреспондента я тотчас определил, что это экс-соотечественник.

"Лимонов вас слушает. Можете дальше по-русски".

"Извините, что я вас беспокою, но я хотел бы с вами поговорить. Меня зовут Валерий". 
"Валяйте, Валерий, я весь внимание". "Я хотел бы побеседовать с глазу на глаз. Не могли 
бы вы прийти на угол Детройт-стрит и Вэлшир-бульвара через четверть часа?"

"А чего вы, собственно, от меня хотите. Можете сказать мне в двух словах?" "Я предпочитаю 
объясниться не по телефону". "Слушайте, -- сказал я, -- вы сняли меня с дамы, между 
прочим, и хотите, чтобы я, оставив даму, явился на какой-то ебаный угол. Причем на улице 
дождь. Могу я хотя бы знать, в чем дело? Что за секретность, вы что, шпион?"

"Я очень извиняюсь, -- наглец даже вздохнул в трубку, доказывая, до какой степени он 
сожалеет. -- Дело касается вашего творчества. Я вас долго не задержу. Двадцать минут 
максимум. Угол Детройт-стрит и Вэлшир от вас в полублоке. Я буду сидеть в большом красном 
автомобиле. В руке у меня будет местная русская газета".

"Газеты не нужно, -- сказал я. -- Достаточно красного автомобиля. Вы-то сами как 
выглядите?"

"Загорелый и лысый. В шортах и темных очках. Так мне вас ждать?"

Я задумался на мгновение.

"ОК. Ждите. Буду". -- И я положил трубку.

"Таинственный незнакомец вызывает меня на свидание. Некто Валерий. Будет ждать на углу 
Детройт и Вэлшир, сидя в красном автомобиле. Надеюсь, шпион".

"Ты его знаешь?" -- спросила Наташка, приподнявшись на локте и вытаскивая из пачки 
сигаретину.

"Понятия не имею, кто он такой... Заявил, что дело касается моего творчества".

"Не ходи, -- сказала Наташка. -- Убьют еще на хуй. Ты не представляешь, какие они тут 
дикие, в Лос-Анджелесе!"

"Кому я на хуй нужен, Наташа..."

"Ты сам говорил, что у тебя есть враги".

"Есть. Но не в Лос-Анджелесе..."

"У меня уже убили одного бой-френда, -- сказала она задумчиво. -- Звонил из уличного 
телефона-автомата. Застрелили... Так у него даже врагов не было. Трубочка так и осталась 
висеть, качаясь..."

"Это Макарона, что ли? Разве он был твоим бой-френдом?" -- Я вспомнил фотографию 
красивого юноши, жгучего брюнета. Личных врагов, может, у него и не было, но он был 
кокаин-дилером. И крупным.

"Ебалась несколько недель, -- сказала она излишне развязно. Всегда, смущаясь, она 
становилась излишне развязной. -- Ты все-таки идешь?" -- И она натянула до подбородка 
красное одеяло. Лицо моей подружки приняло снисходительно-грустное выражение, каким 
женщины обычно дают знать, что умывают руки перед очевидной глупостью мужчин. Уже неделю 
мы с переменным успехом занимались любовью в холостяцкой квартире редактора местной 
русской газеты. Я прилетел в Калифорнию читать лекции и встретил ее. Мы уже успели 
привыкнуть друг к другу.

Я отворял дверь, когда, как последний довод, она бросила мне с матраса на полу:

"И откуда он узнал не только телефон, но и адрес? Ты спросил его, кто дал ему адрес?"

"Нет. Успокойся. Я скоро вернусь".

Ленивый лос-анджелесский дождь резко пузырил лужи. Тротуар был совершенно пустой, зато 
множество железных ящиков утюжило проезжую часть улицы. На означенном углу у обнесенного 
забором из проволочной сетки пустыря, используемого как паркинг-лат, боком накатив на 
тротуар, громоздкий, низко сидел на всех четырех красный автомобиль. Он был обращен ко 
мне задом, и из водительского окна торчал в сторону короткий корешок локтя водителя. 
Когда я поравнялся с авто, водитель вышел из чудовища. Выше меня на голову. Могучие голые 
колени блестели на волосатых ногах.

"Валерий, -- представился он и не назвал фамилии. -- Садитесь", -- он указал на место 
рядом с водительским.

Я обошел авто с капота и дернул за дверцу. Заперто.

"Извините", -- он опустился на водительское место и, дотянувшись до кнопки замка, отпер 
мне дверь. Его автомобиль был широк. Я сел. Он открыл пачку "Собрания" и предложил мне.

"Спасибо. Не курю. Бросил".

"Я должен вам представиться прежде всего, -- начал он, выпустив клуб дыма в окно и 
ладонью воспитанно отмахнув от меня остатки дыма. -- По профессии я кинематографист. 
Работал в Киеве на Киностудии имени Довженко. До режиссера я так никогда и не поднялся, 
но был и главным ассистентом, и оператором, и последние годы работал директором картины.