ДАША ВАСИЛЬЕВА
  "НЕСЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ"
  
  Дарья ДОНЦОВА
   
   
   
   
   Анонс
   
   Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник "Вольво" Дарьи 
Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная 
любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко 
заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела 
неожиданно сплетаются  в  одно,  Дарья  понимает,  какой  змеиный клубок она 
разворошила...
   
   ГЛАВА 1
   
   Октябрьский день плавно приближался к вечеру. Солнце еще довольно ярко светит, но в 
воздухе уже чувствуется дыхание зимы. Я стояла в пробке на Волоколамском шоссе и 
соображала, успею ли приехать домой к восьми. В 20.00 НТВ собиралось показать детектив с 
моим обожаемым Пуаро. Следовало вознаградить себя за часы, бесцельно проведенные в 
магазинах. Невестка отправила меня купить новые гардины для столовой, но, несмотря на все 
поиски, ничего подходящего на глаза так и не попалось.
   Вереница машин продвигалась вперед черепашьим шагом. Справа показался вещевой рынок, и 
в ноздри внезапно ударил запах жарящихся чебуреков, тех самых - с начинкой из собачатины. 
Желудок жалобно сжался, и ужасно, просто невыносимо захотелось проглотить отвратительное 
кушанье. Я запарковалась у входа и, вылезая из "Вольво", попробовала урезонить бунтующий 
аппетит. Небось готовят на машинном масле и тесто хватают немытыми руками... Полная 
угрызений совести и тихо злясь на себя за чревоугодие, я уже хотела захлопнуть дверцу, 
как началось нечто, напоминающее киносъемку гангстерского фильма.
   Откуда ни возьмись появились мужики в камуфляже и черных шапочках-шлемах. Над площадью 
зазвучал отборный мат. Торговцев словно ветром сдуло. Кто укрылся в железном вагончике, 
кто забрался под столики-прилавки.
   Когда послышались первые выстрелы, я, долго не раздумывая, юркнула за "Вольво" и 
растянулась на грязном асфальте, стараясь стать как можно более незаметной. Авось 
пронесет и останусь жива. Из-за низкого автомобиля трудно наблюдать за побоищем. А оно 
развернулось не на шутку. В узкую щель были видны только бегающие взад и вперед ноги в 
фирменных ботинках, слух услаждался невероятными выражениями.
   Одна из схваток завязалась прямо около "Вольво", машина задергалась. От ужаса я 
закрыла глаза и принялась возносить молитвы к богу почему-то на латинском языке. Но тут 
завыли сирены. Ботинки унеслись, на их место примчались другие - попроще и подешевле, 
зато мат остался прежним - густым и крепким. Наконец воцарилась относительная тишина. 
прерываемая отдельными выкриками. От ужаса я почти перестала соображать. Тут к "Вольво" 
подошли черные сапоги, и раздался молодой звонкий голос:
   - Эй, есть кто живой?
   - Здесь! - крикнула я из-за машины.
   - Вылазь, - велел мужчина.
   Кое-как, кряхтя и сопя, я поднялась на ноги и обозрела пейзаж. На площади царил 
погром. Большинство торговцев отряхивались и пытались собрать разбросанный товар. Возле 
будки с чебуреками лежала убитая собака и виднелись непонятные кучи: то ли вещи, то ли 
трупы. Стараясь не смотреть в ту сторону, я почесала грязной рукой нос и сказала стоящему 
рядом милиционеру:
   - Здравствуйте.
   - Документики предъявите, - не пошел на контакт страж закона.
   - Зачем? - возмутилась я. - Вы должны охранять покой мирных граждан, а не требовать у 
них документы. Что же такое делается, просто чебуреков захотелось, вот и остановилась 
здесь...
   - Документы на машину, права и паспорт, - продолжал оставаться неприступным 
милиционер. - Не дам, - обозлилась я.
   - Ну, тетенька, - неожиданно по-детски заныл проверяющий, - вам жаль, что ли? Служба 
такая...
   Я поглядела на его по-детски круглое лицо покрытое мелкими веснушками. Тощенькая шейка 
выглядывает из широкого воротничка форменной рубашки... И чего я на него обозлилась?
   Вздохнув, влезла в "Вольво" и подала мальчонке требуемое. Парнишка взял синенькую 
книжечку и протянул:
   - Так вы иностранка, француженка.
   - Как видишь...
   - Здорово по-русски говорить научились, - восхитился мальчишка, - без акцента...
   Потом, очевидно, решил соблюсти дипломатический этикет и церемонно произнес, отдавая 
честь:
   - Можете проезжать, приношу извинения за инцидент.
   - Что тут произошло? - спросила я, пряча бумаги.
   - Да вот, братки территорию делили, - вздохнул милиционер, - спор у них вышел.
   - Ладно, - пробормотала я, захлопывая дверцу.
   - Тетенька, - поскребся в стекло патрульный, - вы бы умылись тут в туалете, а то 
грязные - жуть.
   Проигнорировав дельное предложение, завела мотор и покатила домой, в поселок Ложкино.
   Милиционер, милый мальчик, заблуждался. Я русская, хотя имею в сумочке паспорт 
гражданки Французской Республики. Впрочем, на французском говорю, как по-русски, бегло, 
без ошибок и акцента, ибо всю свою сознательную жизнь преподаю студентам бессмертный язык 
Золя и Бальзака.
   Долгие годы моя преподавательская деятельность уныло протекала в заштатном техническом 
институте, на кафедре иностранных языков. Платили мало, постоянно подрабатывала частными 
уроками. Приходилось все время думать о том, как прокормить семью. А домашних много - сын 
Аркашка, невестка Оля, дочка Маша, парочка собак, три кошки, несколько хомяков, белая 
крыса и ближайшая подруга Наташка. Давно заметила, что родственниками становятся по 
жизни. Родные сестры не бывают так близки, как мы с Наташкой. Поэтому, когда после 
развода свекровь выгнала ее из дома, а мачеха не пустила в родную квартиру, Наталья 
перебралась к нам в двухкомнатную "распашонку" в Медведково, и все домашние восприняли 
это как нечто совершенно естественное.
   Жить бы нам в нищете, считая копейки, но неожиданно случилось чудо. Наталья вышла 
замуж за француза и укатила в Париж. Следом за ней отправилась вся семья погостить. Но не 
успели мы подивиться Наташкиному благополучию, когда ее мужа, барона Жана Макмайера, 
убили. В одночасье подруга оказалась невероятно богатой дамой.
   Трехэтажный дом в предместье Парижа, коллекция уникальных картин, отлично налаженный 
бизнес, километровый счет в банке - вот далеко не все, чем она стала единолично владеть, 
потому что у Жана не оказалось никаких родственников, кроме законной жены.
   Сгоряча все решили остаться в Париже и целый год вели бездумную жизнь рантье. Но